Не успел Люк ничего сказать, как Енси поднялся в воздух, взлетев легко и быстро, словно черное перышко, не имеющее веса. Его крылья на мгновение отразили красные лучи уходящего Светила, и их блеск заставил Люка зажмуриться.
– Куда это ты собрался? – быстро спросил он, привычно проводя рукой по шее дракона.
Экран тут же открылся – чистый, сияющий, голубой.
«Домой. К Мэй-Си, – ответил дракон. – Я отвезу тебя к твоей девушке».
Отец переоборудовал пещерку в удобное жилое помещение. Из больших округлых камней, принесенных с реки, сложил очаг с дымоотводом. Очаг располагался на выходе из пещеры, и глиняная труба торчала из деревянной стены, обмазанной глиной. Из тонких, перевязанных сухими травами веток отец сделал нечто вроде двери. Она не была крепкой и надежной, но все-таки защищала пещеру от дождя и ветра.
Дальнюю часть этого темного убежища, уводящую в подземный мрак, отец перекрыл стеной из камней и веток, и теперь младшие девочки уже не совали свой нос в темноту. Сухая трава покрывала песчаный пол, а мьёковые шкуры лежали на охапках листьев. Конечно, в этом убежище не хватало света, посуды, сундуков и подушек. Не хватало уюта и удобства. Но жить здесь можно было.
Деревья, росшие перед входом в пещеру, надежно скрывали это нехитрое пристанище, и драконы, пролетающие над островом, не могли его обнаружить. Отец потрудился на славу, а помогали ему братья Люка: Ник и Жак.
Отец привел Мэй, Тигаки и Рогана с его мальчишками сначала к реке, где они смогли смыть с себя пот и грязь, а после в перестроенную пещеру. И едва Мэй оказалась под сенью темного убежища, как ощутила запах запеченной рыбы и фруктового отвара.
– Это Тигаки и Мэй! – закричала Нгака, а две черноглазые малышки кинулись к своей пропавшей сестренке и прижались к ней, вцепившись в ее тунику.
Еника обняла обеих девочек сразу, и Мэй, и Тигаки. Ее крепкие, привыкшие к работе руки гладили плечи и распущенные волосы обеих, и какое-то время слышались только восторженные возгласы.
– Хвала Настоящей Матери! – приговаривала Еника. – Хвала Настоящей Матери! Девочки, вы нашлись, а мы уже отчаялись. Мы не знали, что думать. Твой отец, Мэй, не спал ночами, места себе не находил.
Тигаки жалобно всхлипнула и пробормотала что-то о своих снах, в которых ей было предупреждение.
– Мы… Мы должны были помочь Тхану, – проговорила Мэй.
– Вы расскажете все, но чуть позже. Давайте, поешьте и расскажете.
В это время в приоткрытую дверь заглянули оба брата Рогана. Они нерешительно остановились на пороге, но за их спинами послышался голос отца Мэй:
– Заходите. Это наша пещера, тут мы и живем все вместе. Двигайтесь, мальчики.
Поднялась суматоха. Ник и Жак, которые стояли чуть в стороне, наблюдая за тем, как Еника обнимает девочек, теперь уставились на гостей, и в их настороженных глазах читалось недоумение.
– Это что, Вурноги, что ли? – спросил невоспитанный Ник и скривился, будто увидел перед собой жука-икеня.
Младший брат Рогана открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил старший. Это был высокий мальчик с тонкими угловатыми бровями и широким некрасивым ртом. Весь его диковатый облик – и крупный нос с горбинкой, и большие выразительные глаза с загнутыми ресницами, и даже слегка оттопыренные уши – буквально излучал воинственность. Услышав презрительные слова Ника, мальчишка скривился, повернулся к выходу и оттолкнул отца Мэй.
– Пойдем отсюда, Газек, эти мерзкие Инимайты никогда не будут нам друзьями! – крикнул он на ходу.
– Я не Инимайт, парень, – быстро проговорил отец, хватая того за руку, – поэтому от меня можешь не убегать.
– Я не убегаю! Я никогда не убегаю! Но с Инимайтами жить не буду! – последовал резкий ответ.
Газек, нерешительно остановившийся у самого дверного прохода, вертел головой, посматривая то на отца Мэй, то на своего брата. Его глаза поблескивали диким настороженным блеском, а крепко сжатые тонкие губы выражали нешуточную решимость.
– Я не Инимайт, и моя дочь не Инимайт, – снова сказал Гайнош. – Да и какая теперь разница, парни? Теперь Железная война, и уже неважно, к какому племени ты принадлежишь. Чтобы выжить, нам надо быть вместе. И разве вы не должны слушаться старшего брата?
– Должны, – раздался голос Рогана, который успел подняться на скалу и теперь пробирался ко входу в пещеру под ветками деревьев. – Они должны меня слушать. Сколько же деревьев растет на этом вашем острове! Вы не боитесь, что однажды ночью они вас слопают?
Роган зашел в пещеру, подталкивая в спины своих братьев. Те хмурились, средний сжимал кулаки и кидал грозные взгляды на Ника. Ник в свою очередь презрительно кривил губы и фыркал: мол, видали мы этих мерзких Вурногов! В гробу видали!
Жак, успевший устроиться возле горящего очага, настороженно молчал. Он всегда был благоразумнее своего горячего братца.
– Никакие деревья не едят людей, даже Гиганты, – тихо ответила Мэй, отстраняясь от Еники.
