Он сразу понял, что дневника там нет, потому что одежда была слишком лёгкой. Но все же он обшарил все карманы, даже плотная записная книжка.
на металлической' круговой пружине не поместилась бы. Её нигде не было.
На какой-то момент его охватила паника. Нельзя было допустить, чтобы книжка попала в чужие руки, а любые руки, кроме его. собственных, были чужими. Михаэль мучительно вспоминал, куда мог её деть. Она была у даго в руках, когда спасатели уводили его ох Хендрика. А потом... потом...
Нет, он: не мог вспомнить. Он был почти уверен, что домой вернулся с книжкой.
Понимая, что это бессмысленно, он обыскал всю комнату, а затем спустился вниз. Родители завтракали на кухне, но, против обыкновения, был включён телевизор. Обычно отец терпеть не мог телевизор по утрам.
Кроме того, родители не удиви лисьего появлению одетым в такую рань, более того, для него уже был накрыт третий столовый прибор, а на плите дымилось ненавистное горячее молоко, и мать молча встала и налила ему стакан. Михаэль удержался от комментариев. Он терпеть не мог молоко, но давно уже понял, что легче его проглотить, чем всякий раз вести долгие пререкания. Он опрокидывал в себя отвратительную жидкость с поспешностью, которую мать часто принимала за голод и тут же доливала ему.
Но сегодня он не притронулся к молоку, и мать впервые ничего не сказала на это.
- Ты там гремел, как слон в посудной лавке, - объяснил отец наличие третьего прибора - Нетрудно было догадаться; по ты сейчас спустишься. Что, плохо спал?
Михаэль отрицательно покачал головой и пригубил молоко. Оно доставило ему не больше удовольствия, чем обычно, но хотя бы позволяло отмалчиваться. Он тайком огляделся поверх стакана, дневника нигде не было видно. Неужто он его потерял? Это была бы серьёзная пропажа, но это все же лучше, чем чужие руки.
- Можно понять, - продолжал отец, за две минуты так и не дождавшись ответа. - Я сам спал не больше часа,
Он сделал паузу, заставившую Михаэля поднять взгляд, и улыбнулся ему, отхлёбывая кофе, однако что-то в этой улыбке насторожило Михаэля. Отец явно куда-то спешил.
- Очень беспокойная была ночь, - добавил он и кивнул на телевизор: - Только что показывали картины вчерашней катастрофы. Помнишь репортёра, который нам надоедал? Видимо, он успел сбегать в дом за своей камерой. По крайней мере, заснята вся катастрофа. Жуть, что могло бы произойти.
- Раненых много? - спросил Михаэль.
- Нет, только шрамы и лёгкие ожоги, - ответил отец, - но это просто чудо. Я понял это, когда увидел все с самого начала по телевизору. Дом просто взлетел на воздух. Полиция, кстати, подозревают поджог.
- Сам удивляюсь. Но тебе в любом случае известно в этой истории больше, чем мне. - Он склонил голову набок. - Что ты имел в виду, когда крикнул Вольфу, чтобы он отключил противопожарную систему?
- Отключил? - Михаэль попытался: рассмеяться, но безуспешно. - Как бы я мог сказать такую глупость?
- Да, как? - спокойно спросил отец.
Именно это его спокойствие и добавило Михаэлю беспокойства. Но он решил твёрдо придерживаться избранного пути и продолжал врать:
- Тебе послышалось, я крикнул ему, чтобы он включил её.
- Я отчётливо слышал: выключил. И ещё человек тридцать свидетелей слышали то же. Вот и полиция заинтересовалась, почему ты так сказал.
Михаэль сам удивлялся своему хладнокровию.
- Да? - односложно сказал он.
- Да, - подтвердил отец. - Ночью они были в больнице. Я от них едва отделался, но они наверняка ещё явятся. Им есть о чем спросить.
- Да? - опять сказал Михаэль. Его внутренний голос подсказывал, что лучше помалкивать, но он, как обычно не послушался, как можно твёрже взглянул на отца н спросил: - О чем же?
- О том о сём. Я думаю, простая формальность. Они и меня допросили. Но поскольку они убеждены в поджоге то будут особенно обстоятельны. Больше всего их интересует Вольф. И тот мальчик, которого нашли в подвале под бассейном. Откуда ты знал, что он там?
Вопрос был задан так естественно, что у Михаэля чуть не сорвался с языка такой же естественный ответ. Но в последний момент он опомнился и сказал:
- А я не знал. Я нашёл его чисто случайно. Я свалился в эту дыру. Кому взбрело в башку строить бассейн над старым подвалом?
- Ты в неё спустился - поправил отец. - Это видели человек пятьдесят.
- В бассейн - да, - с самообладанием ответил Михаэль, - а в дыру свалился.
Невольное признание на лице отца смешалось с нарастающим раздражением.
Но он ещё владел собой.
- Откуда же ты знаешь его имя?
- Его имя? - Испросил Михаэль, чтобы выиграть время.
- Его имя, - повторил отец - Ты произнёс его раз десять, пока мальчика погружали в санитарную машину. Хендрик. Имя необычное. Такое же необычное, как и появление этого мальчика.
- Я... не помню. Может быть, он назвался, когда я его нашёл. Но я не уверен.
- Как удобно, - сказал отец. Михаэль знал этот тон. Он уже научился предвидеть редкие, но знаменитые приступы ярости отца. Мать тоже замерла и испуганно взглянула на мужа.
Но взрыва не последовало. Отец одним движением осушил свою чашку и поднялся.