Одни бродяги повскакали с мест, чтобы найти укрытие где-нибудь в темноте двора. Другие с трудом отряхивали дремоту и с испугом озирались. Но если бы даже Михаэль захотел последовать совету старика, он бы уже не успел, потому что в этот момент в фабричный двор въехал первый мотоцикл.
Увидев мотоциклы, Михаэль понял ужас бродяг. Это были действительно тяжёлые машины, поблёскивающие хромом, с высокими рулями, многие пёстро размалёванные, с черепом и костями; с фантастическими изображениями, а также со свастикой и знаком SS и, как и сами мотоциклисты, представляющие собой устрашающую картину. Здоровенные заросшие парни были в тёмных очках и в старинных военных касках либо вовсе без шлемов, поверх кожаных комбинезонов болтались джинсовые жилеты.
Они въехали во двор и встали полукругом, не выключая фар. Михаэля ослепило.
Среди бродяг поднялся испуганный ропот, один из рокеров – видимо вожак – подошёл к ним, картинным жестом снял очки (Михаэль ещё подумал про себя, зачем ночью солнечные очки) и обратился к тому бродяге, который прогонял Михаэля:
- А вы все ещё здесь? Я-то думал, в прошлый раз мы вам хорошо объяснили, что здесь наша территория. Или вы не поняли?
В тоне его отчётливо звучала угроза. Бродяги попятились назад, к бочке, и только тот, с кем говорил рокер, храбро остался на месте.
- А тут и разговора не может быть, - громко сказал он, но дрожь в голосе смазала весь задуманный эффект - Этот двор точно такой же ваш, как и наш.
- Да? - вкрадчивым тоном произнёс вожак и повернулся к своей банде: - Вы слышали? Он говорит, что мы здесь никто!
Раздался дружный хриплый смех, фронт мотоциклистов придвинулся поближе к огню, скрипя кожей и гремя металлом.
- А может, он прав? - продолжал вожак. - Может, все действительно общее и мы все должны объединиться в одну семью и любить друг друга, а?
На сей раз смех был ещё громче и дружнее. Но когда вожак снова обернулся к бродяге, на лице его не было и следа весёлости.
- Только знаешь, что, дед? Что-то мне не хочется с тобой брататься, - и с этими словами неожиданно нанёс беспомощному бродяге боксёрский удар; старик согнулся, упал на колени и судорожно хватал ртом воздух. Рокер расхохотался: - Надеюсь, больше вопросов нет? - Он пнул поверженного бродягу и подошёл к остальной кучке напуганных людей. - А чтобы впредь не было недоговоренностей, я вам оставлю памятку.
Он без предупреждения схватил ближнего бродягу за грудки, подтянул к себе- и ударил его так, что бедняга отлетел на несколько метров и рухнул на землю.
- Ну хватит! - услышал Михаэль словно со стороны собственный голос. Он выступил вперёд между бродягами и рокером, поднял руку для защиты и посмотрел черноволосому громиле в глаза.
Рокер даже растерялся, смерил Михаэля взглядом с головы до ног и потряс головой:
- Кто это у нас тут?
- Оставь этих людей в покое, - продолжал Михаэль. - Они вам ничего не сделали. Зачем вы приехали сюда скандалить? Город большой, места всем хватит.
Слова вырывались у него против воли. Он не мог остановиться, хотя понимал, что поступает опрометчиво.
Рокер уже опомнился от удивления, и на лице у нега появилась злорадная ухмылка:
- Вы только послушайте этого малыша, братки! Да это же просто новоявленный Ганди!
Улыбка его без всякого перехода погасла, он схватил Михаэля и без труда оторвал от земли. Михаэль инстинктивно вцепился в его запястья и попытался высвободиться. Но рокер даже не заметил его усилий.
- Ты что, малыш, того? Если захотелось драки, иди в детсад, сразись там со своими! - И он грубо отшвырнул Михаэля.
Михаэль упал, но тут же вскочил на ноги. И опять всё происходило как бы без его участия и воли. Он почти с ужасом отмечал, как снова бросился вперёд и, расставив руки, заслонил собой строй бродяг.
Рокер поначалу даже растерялся. Затем лицо его в бешенстве перекосилось.
- Ну всё, - сказал он. - Обычно я не связываюсь с детьми, но раз уж тебе так хочется...
Михаэль даже не видел удара. Кулак, тяжёлый, как чугунный шар стенолома, взорвался у него в желудке, и дальше он помнил только, как лежал на спине, хрипя и чувствуя во рту вкус собственной крови. Только со второй попытки ему удалось сесть и набрать в лёгкие воздуха.
Должно быть, он пробыл несколько секунд без сознания, потому что картина сильно изменилась. Бродяги пытались разбежаться, но рокеры догоняли их и снова сбивали в кучу, а трое или четверо убогих уже валялись на земле. Видимо, рокеры действительно намеревались показать, кто есть кто, как выразился вожак.
Это зрелище что-то в Михаэле сломало. Он забыл про свой страх и боль и чувствовал только необоримую ярость против этих людей, единственное удовольствие которых состояло в том, чтобы сеять страх и наводить ужас. Он вскочил, бросился в гущу рокеров, схватил первого попавшегося за пояс и за воротник и почти без усилия поднял его в воздух, а потом отшвырнул прямо на двух его дружков, которые рухнули вместе с ним.