Становящийся привычным абзацный отступ, монтажная перебивка – и провинциальный (в аспекте Времени и Вневременья) «актёр поневоле» обнаружил себя в захудалом спортивном зале, разместившемся в душном и сыром полуподвальном помещении. Ян двигался как во сне. «Правила игры» и «законы поведения спящего» витающему в снах человеку по обыкновению изначально известны, вот и сейчас звездобой по наитию определил, что помещение принадлежит какому-то благотворительному молодёжному фонду, своей захудалостью точно соответствующему убогости этого, выражаясь по-американски, «джима» – то есть тренировочного, спортивного зала.
Где-то за стеной шумел бассейн. Влодарек словно камерамен-документалист фиксировал на сетчатке глазакрупные, средние и общие планы, шагая в конец коридора на звуки яростных ударов по пневматической груше. Он отворил дверь и вступил в просторное помещение.
Там находился всего один человек – парень лет двадцати-двадцати пяти в тёмно-синих трусах и телесного цвета майке-сетке. Широкие развёрнутые плечи, плоская безволосая грудь, тонкая талия, длинные крепкие руки с чёткими эполетами дельтовидных мышц и рельефными трицепсами, стройные мускулистые ноги. Шея мощная, черты лица правильные. Посреди носа вмятина, а надбровные дуги у висков украшены вытянутыми оспинами шрамов.
Парень молотил по груше с усердиемамериканского белого копа, выколачивающего показания из чернокожего правонарушителя. Боксёр остервенело хакал, груша отвечала глухими стонами; тренировка походила на затянувшийся акт садомазохизма. Тренирующийся не видел вошедшего Яна, да и не мог видеть, и потому вёл себя совершенно естественно.
Минуты через две после незримого появления Влодарека молодцу надоело изгаляться над старым, видавшим виды спортивным снарядом. Мокрый, блестящий от пота парняга стукнул по крёстной материвсех насвете боксёров последний раз и отдуваясь опустился на низкую скамейку, стоящую на выщербленном цементном полу посреди станков для жима лёжа, тяжелоатлетических помостов, тренировочных штанг и разборных гантелей, называемых на арго культуристов штангильками. Отдавший все силы «околачиванию» груши спортсмен неподвижно сидел на скамье, уставившись в отпотевающую стену, обклеенную вырезками из журналов «Плейбой», «Ринг», «Масл трейнинг», «Спортс иллюстрейтед» и «Пентхаус».
Так прошла минута. Потом боксёр шевельнулся и, словно что-то услышав за шумом работающей, но плохо справляющейся с работой вытяжной вентиляции, бросил рассеянный взгляд на дверь.
