Память услужливо нарисовала схему «подземли». «Значит, так, — прикинул Козлякин. — Этот штрек заваливаю, тем более, он на территорию Заморенка выходит. Хрен с ним — обвалилось да обвалилось. С кого спрос?» Странно, но это решение ему верным не показалось.
«Все равно обвалю, — выбирался человечек с инструментом в темноту квершлага. — Сейчас пятьсот метров до жилы. Вверх по наклонному штреку, и на другую сторону».
Муравейник шахт оживал. Он чувствовал это всеми фибрами. Серая пелена перед глазами высвечивала в сумраке знакомые до боли детали и приметы.
Выброси Володьку в любую точку слюдянских шахт, за пять-семь минут осмотрится и сориентируется. «Подземля» для него — открытая книга.
Под ногами захлюпало, и в негативном изображении проявился ряд вагонеток, валяющихся в беспорядке возле нужного штрека. Рельсы сняли последние охотники за черным металлом, а вагонетки им тяжелыми показались. Те две, что на колесиках устояли, заполнены. Одна — пустой породой, другая — слюдой.
В воде кристаллики льда.
Температура минусовая, и находиться здесь без тепла — это все время трястись и ежиться. Аккуратно обошел ледяные сталагмиты — хороший сторожок, сами они не падают.
Закрыл глаза и включил фонарь. Подождал немного и стал привыкать к свету.
Направил лучик вверх по стволу шахты. Плохо. Ледяные линзы, закупоривающие летом проход сверху вниз, почти разошлись. Инерция тепла работала четко: летом промерзаем, к зиме оттаиваем.
Остаток лиственничной лестницы начинался прямо на рудничном дворе почти у ног Козлякина, а вот верхнюю ее часть он обвалил давно. Сначала расшатал, а потом с нее сорвался конкурент.
«Метров с сорока падал», — оценил Козлякин, прислушиваясь к себе. На сердце по-прежнему было спокойно.
За рудничным двором раздавался шум воды, льющейся в слепую шахту, но любоваться небольшим водопадом сейчас не время.
Фонарь решил не выключать и, дойдя до нужного штрека, нырнул в него. Пока шел по квершлагу, свет вырывал из темноты рассечки на огнивах и бирки с названием жил.
Настоящее кладбище вместо подземного города.
В штреке сторожки без изменений. Значит, Заморенок условий договора не нарушал и границу не переходил.
«А нам нужно к войне готовиться», — прикидывал, с какого края подобраться к лиственничным крепям на входе, Козлякин.
Потолок здесь дышал всегда, он это знал точно. Много раз хотелось обрушить все известные ему переходы, но оставалась вероятность, что существует неизвестный маршрут, а значит, возможен проигрыш.
Сегодня — другое дело. «Что там за восемь теней мне привиделось?» — спрашивал он себя и окружающее пространство, но ответа по-прежнему не было. Петр может, конечно, зайти по-разному. У него и своих наработок хватает.
Однажды Козлякин подумал, что закончена история с сыночком главного инженера. Организовал небольшой обвал и вроде закрыл его в тупике, а у того оказался запасной выход по воде и даже фонарь водолазный с собою был. Так потом в городе Владимир услышал. Петр же этот полевой штрек снова зачистил от обвалившейся породы.
Козлякин хотел еще раз зарушить, но там наружу плотные пироксен-амфиболовые гнейсы вышли, а где они есть, крепи ни к чему. Само не обвалится — только взрывать, но это себе дороже.
Пока вспоминал былое, решил потолок не обваливать, а ловушку замастырить. Расшатал верхнее бревно. Выбрал понемногу породу и вытянул деревяшку на самый край. Подобрал из валяющихся лиственничных жердей какую потоньше, обломал, как надо, и спусковой механизм зарядил. Споткнись кто сейчас о лежащую поперек штрека лесину — рывка хватит, чтобы сдернуть на следом идущего лиственничное бревно, пропитанное влагой. Если удача улыбнется, так еще и скала пойдет.
Неплохо получилось.
Собрался известные переходы на сторону Замореныша осмотреть и сам чуть в капкан не угодил. Когда подходил нижним горизонтом к демаркационной линии, услышал будто звон какой-то. Остановился и осматриваться стал. Вроде ничего особенного, но показалась ему странной свежая каменная крошка в метре от ног. Пятачок такой, сантиметров семьдесят на семьдесят. Выбрал камень потяжелее да швырнул его прямо по центру. Исчез камень, а на его месте дыра появилась. Звон сильнее стал, и не звон это оказался, а плеск воды. «Порода осела», — понял Козлякин, разглядывая поющее отверстие. Пошарил по краю. Нашел лист плотного ватмана, а поверх насыпано мелкое крошево с пылью. «Наверняка после землетрясения прошлогоднего осела, — разглядывал Владимир отверстие с рваными краями. — Надо же, на моей территории гаденыш ловушку замастырил». Он налился ненавистью.
Похоже, что в «подземле» назревала очередная война.
Обследовал аккуратно все известные переходы. Ничего. «Ну, значит, один-один», — решил Козлякин и пошел восстанавливать ловушку с дырой. Прежде чем укладывать лист, набрал в карманы мелкой пыли и заглянул в звучащее пространство. Скала просела серьезно, и поток воды разливался на несколько метров от образовавшегося отверстия.
Покидал камни. Глубины так и не понял, но ловушка отменная — завалишься, без посторонней помощи не выбраться.
