Груза у нас немало. Лысый спальники, свой и Анечкин, прихватил. До места быстро дошли, коротким путем. Гуляли как по проспекту. Когда к вагонеткам вышли, не направо повернули. Раз в десять меньше дорога показалась, хоть и незнакомая.
Свет Петруха пару раз всего зажигал.
Уже на месте он Ане с Серегой лежку показал, откуда они следить будут.
Смотрю, торопится. Все правильно, никто не должен знать, что четверо нас здесь.
Принялись задвижку долбить. Очистили за несколько ударов, и открылась она во всей красе своей. Ждет-торчит на скале, как глаз. Крутим. Легко пошла. Я еще раздумывал, имеет ли цвет сероводород.
Противогазы для начала надевать не стали. Теплилась надежда, что ушел куда-нибудь газ, но не бывает чудес. Так потянуло, что мы обратно вентиль быстренько и закрутили.
— Ни хрена себе, — Петр говорит. — Воняет, будто очистные всей области здесь собрались.
Стали мы с противогазами колдовать. Я по Анечкиному совету на стекла в маску поплевал и пальцем растер. Ремни подогнали, кассеты вставили, чеки повыдергивали.
Воздух пошел с химическим запашком, или это противогазы так новые пахнут? Но против вони из штрека — жить можно.
Петруха снова задвижку крутит.
Инструкций Ане с Сережкой он целую кучу надавал. В основном чего им не надо делать. Главная задача — время наше внутри штрека отслеживать, а дальше по обстановке.
Напоследок говорит:
— Теперь вы — спасение наше и выход из дыры этой…
Жерло темное открылось, и отпали сомнения. Чую я, удача нас ждет сегодня. Еще когда противогаз надевал, «просканировал» окружающее пространство. Похоже, не смотрят. Про себя думаю: «Будем надеяться, что нет никого».
То, что на внешней стороне товарищи остались, — здорово. Целых сорок минут, случись чего.
Через задвижку перебрался легко. Внутри, как и снаружи, скальная крошка под ногами хрустит, вот только яйцами тухлыми чуть-чуть пованивает, или это воображение разыгралось? Дверца наша, оказывается, только с одной стороны закручивается. Закрой нас кто здесь, и хана, если за спиной никого нет.
Задвижку прикрыли, насколько смогли. Вроде плотно стоит, но запах этот жуткий наверняка наружу сочится.
На Петра смотрю и радуюсь, как шикарно он прикрытие наше спланировал. Косолапо дядька топает, аки медведь, а мне вдруг так поболтать с кем-нибудь захотелось, но в маске ничего не выйдет. Останавливаю себя и понимаю, что это кислород искусственный так меня веселит.
Петр что-то впереди заметил и показывает: стой, мол.
Гляжу, озерцо. Мирное такое. Петр молотком геологическим сунулся в него, глубину поглядеть, но дна не нащупал. Удивляется. Плечами жмет. Мне тоже странно. Ручьев-то не видно — откуда вода? Когда обошли его, ясно стало. Совсем тоненькая ниточка из-под скалы сквозит, в палец толщиной.
«Слива для нее, видимо, нет, — думаю. — Испаряется, что ли?»
Петруха записи свои из-за пазухи тащит, а я картинкой открывшейся любуюсь в лучах фонарика. Смотрю и вижу, как проходчики в этом штреке трудились. Крепи вот эти ставили, пока газ не пошел. «Колонковое бурение, — вспоминаю, и лезут мне назойливо фразы из письма быковского. — Исполнился замысел твой, Владимир Петрович. Нам бы теперь найти, что вы тут запрятали, да обратно выбраться».
Четко помню инструкции Главного Геолога: «Тридцать метров по левой стороне штрек стали зарубать, там кальцитовое пятно и нашли…»
Петр бумаженцию в руке держит и по левой руке озерцо обходит. Метров семьдесят прошли, и в стену неожиданно уперлись.
Партнер мой пальцем в нее тычет. А там явные следы от бурения. Зияют дыры, через которые сероводород к нам сюда шпарит. Хотя как шпарит? Самотеком идет. Уравняется сейчас давление, и снова мертвая зона.
Петр плечами недоуменно пожимает. Нет следов никаких по этой стороне. Руками помахали — не получается совещание. И тут соображаю я, что письмо-то Быков писал со слов товарища своего — отца петровского. «А ну как задумка его о перевороте плана на сто восемьдесят градусов еще раньше родилась, и рассказал он Быкову уже с поправками?» На корточки опустился и на крошке каменной рисую партнеру: 180.
Он руками машет, как космонавт на Луне, понял, мол.
Обратно пошли. Через минуту останавливает он меня и на часы показывает. Пора с кассетами в противогазах разбираться. Меняем. И тут неспокойно мне что-то стало. Почудился неожиданно звон колокольный. Прислушался. На Петра смотрю, а тот идет не спеша вдоль озерца. «Может, показалось», — думаю. Понимаю, что ничего объяснить не получится, а время потеряем.
Решил не отвлекать проводника, а тот молоток свой еще раз в воду сует и показывает, что дорога наша кружная.
Понятно, мокнуть никому неохота. Как подумал, сразу мурашки побежали от мыслей таких. Сырости здесь и без того хватает, да и согреться после купания толком не выйдет.
Следы наши на полу крошка каменная выделяет четко. Помогла нам она разок объясниться без слов, глядишь, еще понадобится… До края озерца дошли, обогнули и под самой стенкой правой в глубину заходим. Вода от стенки на метр-полтора. «Лишь бы прижимов не было», — думаю, а сам расстояние прикидываю. Получается, что идти нам метров двадцать.
