— Да как тебе сказать? За своих, деревенских, ручаюсь — у нас тут воровство не обретается. На работу уходят — и то избы нараспашку… Охотники ведь, почитай, все… А в тайге у нас закон строгий — кто на чужое позарился или в беде не помог — за человека считать не будут! А то и подстрелят где-нибудь, да и в болото, под колодину. И между прочим, в душе я такой поступок не осудил бы. Испокон века тут так заведено было. Да… Но вот в химлесхозе, однако, всякий народишко есть. Одно слово — вербованные, добрая половина судимых…
— Значит, кто-то из них мог? — спросил Волков. Ему не хотелось бы услышать от Кандычева вполне утвердительного ответа. В этом случае терялась бы надежда, что кража из магазина дело рук бежавшего. И значит, надо все начинать сначала…
— Уж если на кого и подумать, то на Царегородцева Федора, — продолжал участковый. — Во-первых, Дважды за кражи судим; во-вторых, тоже бугаище здоровый. У него ножонки-то не то сорок пятый, не то сорок шестой размерчик! А в-третьих, стал я замечать, что по ночам он к Аннушке побегивать наладился.
— А кто эта Аннушка?
— Продавец. Правда, я про нее худого не скажу, да и не осуждаю — вдовье-то дело невеселое! Второй год как ее-то хозяина косолапый на охоте задрал. А бабенка молодая, в самой поре… Однако теперь-то подумываю: может, неспроста Федька вокруг нее увивался?
— Так ты что, и саму продавщицу подозреваешь?
— Ну-у… — развел руками в стороны лейтенант. — По долгу службы приходится. Я ведь, брат, тоже во внутренних войсках служил. Судебные процессы наша рота обеспечивала, так я за два года каких только чудес там не насмотрелся, чего только не наслушался!
Бывает, что продавщицы из-за любовников-то своих и на растрату и даже на поджог идут, вот че! Так что, пока я и Аннушку со счетов не сбрасываю…
— Мм-да… Оригинально. Как говорят французы — «шерше ля фам»! Любовная история с растратой, инсценировкой кражи и тэдэ и тэпэ!.. — попытался иронизировать Волков. — А о побеге твой Царегородцев мог знать?
— Думаю, мог. Я ведь по участкам специально ходил — народ о побеге оповещал.
— Выходит, он мог сработать под эту марку, под беглеца?
— В принципе мог. Ну ладно, Олег. Как бы там ни было, а Аннушку нам сейчас пригласить придется. Только она нам прояснит, что уворовано. Без этого и розыск начинать — все равно что вслепую… Идет?
— Идет! — кивнул Олег, отмечая, что хоть участковый и сам дело, что называется, «туго знает», но советуется с ним как с равным. А это было приятно.
— Анна Егоровна, разлюбезная, пожалте-ка к нам! Потолковать надо! — крикнул с крыльца Кандычев. — Ну что, Кузьмич, общественный порядок обеспечиваешь, а? — обратился он к мужичку в кепке-шестиклинке. — Назначаю тебя заместителем коменданта гарнизона! Правь службу по всей строгости!..
Через некоторое время лейтенант вернулся. За ним шла продавщица — молодая русоволосая женщина, бледная и явно перепуганная случившимся.
— Аннушка, нам нужен хотя бы примерный перечень украденного. Давай-ка проверь, чего у тебя в магазине недостает. А уж ревизию по всей форме попозже делать будем, когда следователь и товаровед из района подъедут. Добро?
Женщина молча кивнула и, вздохнув, пошла за прилавок.
Минут через двадцать Волков уже заканчивал заносить в записную книжку перечень похищенного. В нем значилось шесть бутылок водки «Экстра», пять бутылок коньяка «Самтрест», сорок пачек шоколада «Спортивный» фабрики «Рот-фронт», около шести килограммов сливочного масла, двадцать четыре банки свиной тушенки в металлических банках и восемь в поллитровых стеклянных банках, чай индийский — около тридцати пачек, килограммов шесть мятных пряников, несколько пачек «Беломора».
Олег не поленился выписать себе ГОСТы консервов и другие маркировки — все это могло пригодиться при ведении розыска, в случае, если кража из магазина все-таки работа Рыбакова.
Из промтоварного отдела исчезли две нейлоновые куртки — красно-белая японского производства — пятидесятый размер, пятый рост, и отечественная, коричневого цвета — пятьдесят шестой размер. Кроме того: сапоги резиновые литые, сорок второго размера, хлопчатобумажный рабочий костюм черного цвета, две кроликовые шапки темно-коричневого цвета, «олимпийка» — полушерстяной тренировочный костюм, свитер толстой вязки в черно-белую клетку, двое наручных часов «Полет» в позолоченных корпусах, компас, два туристических топорика и два объемистых рюкзака темно-зеленого цвета. Воры прихватили с собой около пятидесяти анодированных колечек и перстеньков с цветными стекляшками. Скорее всего, в темноте они приняли их за позолоченные.
Как и говорил участковый, преступники забрали нарезной карабин «Лось», охотничий пятизарядный автомат «ТОЗ-21» и сто шестьдесят патронов к нему. Из них сорок патронов — папковые, со свинцовыми пулями «турбинка», а остальные — пластиковые, заряженные картечью и крупной дробью.
