– Вы ждете, что я сейчас скажу, будто нам нужны лучшие? Это ерунда. Нам нужны те, кто мечтает стать лучшими. Нам нужны дети толпы и ее баловни, которых люд Овергора будет готов носить на руках. Для поединщика нет завтра и вчера. Это миражи, которые отвлекают от сегодня. Того, кто скажет мне «завтра» или «вчера», я лично оскоплю, чтобы не портил породу. Только сейчас. Это пламя, которое горит ярко сейчас. Его свет озаряет жизнь тех, кто хотел, но не смог, и теперь им остается только одно – вмечтать свои жизни в ваши! Те, что пылают сейчас, как закат на небосводе. Что горят вместе с синим факелом Овергора над всей страной.
Биккарт перевел дух. Тишина была ему ответом. Никто на площади даже вздохнуть не смел. Мастер войны прочистил горло.
– Бьюсь об заклад, что вас загнала сюда романтика. Теперь те, кто поумней, начинают напрягать извилины, как спасти свою шкуру. Угадал? Ха! Потому что все вы похожи друг на друга. Но это пройдет. Боитесь смерти? Воины Меркии посвящают ей баллады, поединщики Фоллса отрицают само ее существование. И те, и другие одинаково беспомощны. Герои Овергора не боятся смерти. Они, – Биккарт набрал в легкие воздуха, – они ее трахают!
Все рекруты в изумлении вытаращили глаза, Скиндар плотоядно ухмыльнулся, а Биккарт продолжал:
– Мы пользуемся смертью, как распутной девкой с Веселой аллеи. А что такое смерть? Костлявая старуха с пустыми глазами и провалившимся ртом? В таком виде она является трусам. Нет, наша смерть – полногрудая шлюха с шелковой кожей и похотливыми бедрами. Мы имеем ее, когда нам заблагорассудится, и это единственный выход. Потому что иначе она поимеет вас. Возьмет и трахнет обессилевшего от прожитых лет и почти бездыханного от болезни. Возьмет и надругается над вашим духом. Но мы, герои Овергора, не даем ей такого шанса. Мы сами трахаем ее, пока в силе, и она является нам обольстительной красавицей по первому зову. И тем, кто готов встать на Парапете Доблести под синими штандартами Овергора, я задаю главный вопрос… Я не спрашиваю, готовы ли вы умереть за народ и короля. Я требую ответа от вас, сынов Прочного круга… Скажите, вы готовы трахнуть смерть?!
– Да! – заорал Риордан.
– Да! – закричали все остальные во главе со Скиндаром.
– Да!!! – грохнула вся площадь так, что со шпилей домов снялась туча птиц и с криком взвилась в небеса.
– Да!!! – звучало, казалось, над всей столицей королевства Овергор.
Мастер войны уже пожелал всем удачи и удалился, а в голове Риордана еще звучало эхо от их безумного вопля и молотками отсчитывал удары пульс. Похоже, что Скиндар верно оценил состояние рекрутов, потому что он сначала хлопнул в ладоши, а потом начал говорить.
– Это Сфаррон, кастелян школы, – он легонько подтолкнул вперед сухонького пожилого человечка с лицом завзятого пройдохи. – Он выдаст вам форму, покажет, где ваша комната, а также проведет экскурсию по школе. Прошу обратить внимание на стол для экзекуций. Обычно он у нас не простаивает. В школе не галдеть! Сейчас у курсантов время отдыха. Ужин уже был, так что покормят вас в маленькой столовой. Советую хорошенько выспаться, потому что завтра начинаются тренировки, а для вас сейчас – каждый день решающий. Наутро, после завтрака явитесь ко мне, Сфаррон покажет, где мой кабинет. Вопросы есть?
– Нет, господин капрал, – довольно слитно ответили рекруты.
Скиндар кивнул.
– Сфаррон, они твои. Забирай.
Когда под крики и аплодисменты зрителей они вслед за кастеляном поднимались по ступенькам главного здания школы, Хоракт наклонился к Риордану и прошептал:
– Тут явно не все так просто с этой самой смертью. Я кое-что слышал раньше об этом. Сдается мне, что все будет по-настоящему.
Риордан скосил на него удивленные глаза:
– Конечно же по-настоящему! На Парапете Доблести поединщики умирают.
– Нет, я про смерть.
– Чего?
– Похоже, что нам реально предстоит ее трахнуть. На самом деле.
– Ты шутишь?!
Хоракт многозначительно помотал головой. Риордану осталось только в изумлении пожать плечами.
Через полчаса они, чистые и умытые, в одинаковых темно-синих рубашках и просторных черных штанах, сидели на деревянных скамьях в небольшой столовой на первом этаже и наблюдали, как поварята расставляют по длинному столу из струганого дерева для них вечернюю снедь. И глотали слюни, поскольку еды было много, и ее разнообразие поражало. Все их имущество, включая сами походные торбы, отправилось в мусорную бочку. Они без сожалений расстались со своим скарбом, разве что Дертин промямлил что-то об амулетах, которые подарила ему его возлюбленная, но Сфаррон только хихикнул и решительно заявил:
– Вот и кидай. С амулетами это барахло лучше горит.
Голос у кастеляна был как скрип несмазанной двери – резкий и пронзительный. Потом Дертина увели на прием к доктору, а остальные рекруты отправились на ужин. И вот теперь они расселись за обеденным столом, мысленно прикидывая, сколько видов мяса поставят перед ними. Сфаррон устроился напротив, вертя в руках короткую трубку с изогнутым мундштуком, и разглядывал новобранцев с нескрываемой иронией.
