– А жратва-то здесь знатная, – не выдержал долгого молчания Тиллиер.
– Отменная, – подтвердил кастелян. – Только погодите лопать, дождитесь здоровяка.
– Форма очень красивая.
– Ага. И пятна крови на ней не заметны, – присовокупил Сфаррон, и Тиллиер испуганно примолк.
Кастелян школы неторопливо достал из наружного кармана мундира кисет и начал набивать свою трубочку, периодически бросая на новобранцев взгляды.
– Значит, вы те самые самородки, появления которых так ждет наш уважаемый Мастер войны, – наконец промолвил он.
Он не задавал вопроса, а утверждал с изрядной долей сарказма в голосе.
– Самородки? – переспросил Тиллиер.
Кастелян высек огнивом искру, прикурил, и по помещению потек сизый дымок с ароматом благовоний. Он с наслаждением затянулся и заговорил, лениво прикрыв глаза:
– Десятилетиями в Овергоре складывалась система подготовки воинов. В столице, Гроендаге и Венбаде ребятишки с пяти лет приучаются владеть оружием. А к вашему возрасту они уже настолько натасканы, что могут на равных сражаться с третьей десяткой. Я помню прошлогодний призыв. Там попадались парни, которые так быстро вращали меч, что клинок сливался в единую стальную сферу. Но Биккарт считает себя очень умным. Он сумел убедить короля и остальных, что в школу попадают не самые талантливые, а те, у родителей которых больше знакомств и денег. Да и сама система подготовки, по его мнению, больше закрепощает, чем развивает. Поединщиков учат сражаться по шагам, по арифметике. В Овергоре бой – это точная наука. Это убивает импровизацию в битве, так считает Мастер войны. Все наши отработанные годами стойки, блоки и удары по разумению Биккарта – мура собачья. Наши противники давно изучили систему боя Овергора, просчитали каждый шаг поединщиков, поэтому и побеждают. Ему нужны не хорошо натасканные воины, а уникумы в плане рефлексов и принятия решений, которые от природы превосходят среднего обученного бойца. Поэтому мы проигрываем три последних года, так говорит Биккарт. У нас нет выдающихся воинов, а только хорошо подготовленные середнячки. Вот я и спрашиваю, вы правда те самые самородки, на появление которых так надеется Мастер войны?
Риордана поразило, с какой нескрываемой неприязнью Сфаррон отзывается о третьем человеке в королевстве. Ему вдруг представилась сценка – некто в темном плаще передает Сфаррону туго обвязанный жгутом сверток со словами:
– Значит, договорились?
А кастелян, торопливо запихивая взятку в карман мундира, ободряюще отвечает:
– Не сомневайтесь, я найду местечко для вашего парня.
Да, похоже, что Биккарт нажил себе сотни врагов не только в Гроендаге, а по всему королевству. Мастер войны очень рискует, ломая все, что строилось годами. Видимо, система прогнила настолько, что ничего другого ему просто не оставалось. Риордан с сомнением окинул взглядом своих товарищей. Справятся ли они? Подходят ли для такой роли?
Дверь в столовую распахнулась, и вошел Дертин. Кисти рук силача были обмотаны бинтами, а на физиономии застыло озадаченное выражение.
– Слушайте, парни, тут такая штука… – начал здоровяк, но Тиллиер его оборвал:
– Доложись сначала Арбитру.
Маленькие глазки Сфаррона напряженно прищурились. У Хоракта было такое лицо, словно он едва удерживался, чтобы не влепить болтуну хорошенькую затрещину.
– Риордан, доктор Пайрам осмотрел мои кисти. Он говорит, что освобождает меня от занятий на неделю. И еще он подтвердил, что я обладаю… – Дертин замер, мучительно вспоминая слова врача. – Исключительно низким откликом на алгезию.
– Что это значит? – нахмурился Риордан.
– То самое, о чем ранее говорено. Типа того, что я не чувствую боли.
– Дертина в драке никто не сможет одолеть, – хохотнул Тиллиер. – Даже не по причине силы, а потому что ему любые удары нипочем. Это знает каждый забияка в Вейнринге.
– Ты в первую очередь, – огрызнулся Хоракт, не спуская глаз с кастеляна.
– Давайте есть, – предложил Дертин. – У меня все кишки уже переворачиваются.
Риордан согласно кивнул, и новобранцы приступили к трапезе. Кастелян следил за ними с недобрым выражением своей плутовской мордочки.
Стол ломился от еды. Риордан, пожалуй, впервые за свою жизнь видел такое изобилие. Несколько видов мяса, по-разному приготовленного, птица, речная рыба, большая тарелка с сыром, два подноса с овощами, и еще перед каждым поставили плошку с наваристым супом. Слуги вынесли два кувшина из настоящего прозрачного стекла – в одном плескалось вино, в другом вода.
– Вечером курсантам разрешено выпить пару кружек разбавленного вина, – пояснил Сфаррон в ответ на вопросительные взгляды. – Оно хорошо снимает усталость и боль в мышцах. – Утром мы будем вас потчевать настоями по рецептам доктора Пайрама, а на обед только родниковая вода.
