– Сто золотых предлагал? Не врешь? Вижу, что нет. Стало быть, дело ты свое знаешь, раз твои способности оценили в такую сумму. Заступники есть у тебя? Совсем никого? А деньги?
– По описи изъяли шестьдесят три рейса, когда сюда принимали.
– Считай, что они уже тю-тю. Со свободы будут закидывать?
Риордан помотал головой. Лобан горестно поцокал языком.
– Как зовут?
– Рирд.
– Плохи твои дела, Рирд. Смотритель сказал проучить тебя. Были бы деньги, мог бы от нас откупиться на время. Но денег нет, так что не обессудь. Ладно, теперь слушай про наши порядки. Когда приносят пищу, сначала берем мы, те, кто спит на нарах, потом едят остальные. Кровати тебе не досталось, поэтому будешь спать сидя, у стены. Я определяю тебя, как «шерсть», права голоса у тебя нет никакого. Если кто к тебе обратится, обязан выполнить, что бы тебе ни приказали. Понял?
– Понял, Лобан. Не хочу тебе перечить, но предупреждаю сразу – если кто ко мне полезет, получит сдачи.
Сзади с противоположных нар поднялись двое, Риордан живо сделал шаг назад и обернулся, чтобы отразить атаку.
Лобан следил за каждым его движением. Он сделал небрежный жест своим подручным, и те нехотя отступили.
– Не трогать его, покуда я не разрешу. Рирд, что у тебя с рукой?
– Сломана.
– То-то и оно, парень. Я же сказал – плохи твои дела. Лучше покорись добром, тогда проучим слегка. Жить будешь, хоть и трудно. Пойдешь супротив нас – долго не протянешь. Ты поразмысли над моими словами, пока есть время.
В темноте Риордан нашарил рукой стену и опустился на корточки, прислонившись к ней спиной. Камень был холоден. Как они вообще тут выживают? Через полчаса он так замерз, что был вынужден размять кости, чтобы хоть немного согреться. «Двух дней не пройдет, как я продрогну тут до смерти», – с горечью подумал он. Наверняка в камере были одеяла, но их разобрали дружки Лобана, предоставив остальным арестантам возможность загибаться от холода. Справа послышался шорох, кто-то полз к нему. Риордан подскочил, вновь готовый к драке.
– Не бойся меня, парень, – послышался еле слышный шепот. – Бойся их, они придут за тобой. Подступятся ночью, когда ты ослабеешь и тебя сморит сон. Ближе к вечеру смотритель принесет дрова, они затопят камин, станет тепло. Вот тогда и берегись.
Человек подполз ближе. С каждым выдохом из его рта распространялось нестерпимое зловоние.
– Мое имя Скилленгар, я скорняк, сюда попал за пьяную драку. Пырнул одного ножом в кабаке, подвернулся под руку не ко времени, и вот я уже почти год здесь. Меня сослали бы на каторгу, на рудники Венбада, но в этой самой драке мне повредили ногу, так что в каменоломнях проку от меня нет. Вот теперь погибаю тут. Каждое утро у меня идет горлом кровь, так что больше пары недель мне не протянуть. Когда кончусь, сними с меня одежду и исподнее, пока труп не окоченел. Тогда сможешь протянуть подольше. Тут так все поступают, на мне самом навьючено одежды от двух покойников. Я когда-то тоже пытался сопротивляться им, но не совладал. Они накинут на тебя одеяло и станут бить сквозь него, пока ты не свалишься. Переломают ребра, как мне, потом начнешь харкать кровью.
– Спасибо, Скилленгар, я буду наготове.
– Ты и вправду поединщик?
– Да.
– Жаль, что мне теперь не доведется снова взглянуть на Парапет Доблести. Не пытайся драться, вот тебе мой совет, все равно они возьмут верх, но перед этим могут покалечить.
– Я им не дамся, – сквозь зубы процедил Риордан. – Хотя бы согреюсь, в конце концов.
– Удачи тебе, парень.
Потянулись промозглые часы заключения. Когда смотритель принес обед, из темноты послышались шаги, раздалось звяканье оловянной посуды. Запахло подгорелым жиром. Потом, после того как приспешники Лобана забрали себе свои порции, над общей кастрюлей началась настоящая свалка. Риордан содрогался от рычания и скулежа людей, почти полностью потерявших человеческий облик. Вновь зажгли огонь, который осветил четырех арестантов, поглощавших пищу за общим столом, и трех отверженных, что торопливо глотали куски по углам. Самому Риордану ничего не досталось. Он даже не пытался бороться за еду, понимая, что в этой схватке может повредить сломанную руку.
Такая же история повторилась во время ужина, с той разницей, что к нему снова подполз Скилленгар и вложил в руку ноздреватый ломоть хлеба.
– На, подкрепи силы, Рирд. Они тебе сегодня понадобятся.
– Спасибо, Скилленгар. Я отплачу тебе добром за помощь.
– Мне это уже ни к чему.
Ближе к ночи опять заявился смотритель и высыпал в камеру охапку дров. Лобан отдал короткую команду, и один из отверженных перетаскал полена к камину, что был вмурован в стену у окна, между кроватями. У бедняги никак не получалось разжечь огонь, по камере пополз удушливый дым, поэтому один из подручных вожака небрежно отпихнул несчастного ногой и сам занялся растопкой. А тот со стонами переполз обратно на свое место.
