– Порча имущества запрещена. Заключенный первого класса имеет право закрыть дверь перед жалюзи в камеру, чтобы обеспечить приватность. При обходе коменданта все двери должны быть распахнуты, иначе заключенный будет подвергнут дисциплинарному наказанию. Использованную посуду следует помещать в лоток перед дверью. Вопросы есть?
– Вопросов не имею, смотритель.
Служитель пенитенциарной системы удалился в молчании, раздумывая о том, почему этого молодого щенка нельзя обобрать до нитки? Возможно, тайная канцелярия стала принимать мзду с заключенных и не делиться с тюремщиками, что подрывало устои общества.
А Риордан разделся, бухнулся в объятья мягкой перины и заснул мгновенно, без сновидений. Ему приснились голубые горы Тиверийского хребта.
На завтрак принесли кашу, краюху белого хлеба, кусок сливочного масла и пять яиц. Воду заменяло разбавленное вино дымчатого окраса. Каша была вкусной. Уминая ее за обе щеки, Риордан подумал о том, а каково же питание по первому классу? Блюдо из дичи с фруктами? Фаршированный поросенок? Нет, с него довольно и такого стола. А уж обстановка… Он понял, что за всю свою жизнь ни разу не ночевал в таком изысканном интерьере. Когда смотритель явился за грязной посудой, Риордан, предварительно испросив разрешение, высказал ему просьбу: он хотел получить из тюремной библиотеки все книги по фехтованию, которые там имелись. И, если это возможно, тренировочную деревянную рапиру. Смотритель смерил его взглядом:
– Ты никак с приветом, парень? Забыл, где находишься? Ты прекращай эти барские замашки, не то пожалеешь. Рапиру ему! Может сразу кинжал, чтобы пырнуть меня в бок?
– А книги?
– Книги принесу, – буркнул тюремщик, но потом добавил сварливо: – Когда время будет. Я тебе не официант!
Риордан вынырнул из своего мечтательного состояния и обругал себя последними словами. Это же другой смотритель, не тот, с которым разговаривал Магат, а тот уже, наверное, сменился. Этот ничего не знает про его, Риордана, особый статус и воспринимает заключенного как обычного смертного. Следовало вести себя осторожнее. От собственной ошибки его настроение ухудшилось лишь на несколько минут. А чего горевать? Теперь его жизни не угрожает опасность, всесильный визир если не благоволит к нему, тот уж точно не гневается. Да, он в каземате, но после выхода отсюда Накнийр наверняка найдет применение его способностям. Значит, он останется в Овергоре. Закрепится на новой должности, а там, глядишь, появится возможность вернуться обратно в Воинскую школу, чтобы помочь друзьям из Вейнринга избежать верной смерти на Парапете. Собственная судьба теперь представлялась Риордану прямой линией, хорошо освещенной, без затененных участков. Буквально следующий час показал ему, что он жестоко заблуждался.
Комендант Хобарн был одним из немногих в Овергоре людей, которые совершенно не интересовались войной. Гораздо больший и пристрастный интерес он проявлял к своим подопечным. К своей работе Хобарн подходил с душой и за годы службы сумел выработать в себе все качества идеального тюремщика. Хлебосольный хозяин, заботливый супруг и справедливый отец, на работе он преображался в другого человека. Люди, как и положено коменданту тюрьмы, делились для него на два типа: преступники, осужденные за свои злодеяния, а также те, на кого закон пока не воззрился в неизмеримой строгости своей. Особое презрение у него вызывала знать. Он день за днем наблюдал этот мишурный блеск драгоценностей, надменность, жажду привилегий, думая про себя: «Ничего, голубчики, попадете ко мне в гости, вмиг запоете подругому».
Хобарн представлялся себе неким властелином подземного царства, куда демоны сбрасывают грешников. И там, в преисподней, и тут, в казематах, все становятся равны. Тяжесть грехов земных одинаково порицаема, что здесь, что в загробном мире. В его тюрьме не действует прежнее положение – нагрешил, значит отвечай. Бароны и графы рыдали перед ним, вымаливая себе лишнее одеяло в холодную погоду. Пусть! В своем мире он властелин. По праву рождения раньше они смотрели поверх него, теперь подобострастно взирают снизу в ожидании вердикта. Разумеется, Хобарн считал не только возможным, но и нравственно правильным раздевать богатых заключенных до исподнего. Имеется в виду не одежда, а их состояние. Хочешь дополнительное свидание? Плати! Желаешь прогулку, лишний подсвечник, более мягкую подушку? Изволь раскошелиться. Румяный и полнокровный Хобарн на службе преображался в кровососущего упыря, который жадно всасывал в себя все жизненные соки своих подопечных. Он пускал по миру целые семьи без колебаний и угрызений совести. Дворянского титула ему не видать из-за рода своей деятельности, так он надругается над каждым дворянином, что попал в его алчные лапы. Визир никаким образом не умерял пыл коменданта. Наоборот, Накнийра весьма устраивало то, что персона Хобарна служит пугалом для всей знати, это укрепляло его, визира, влияние.
