Немного отдохнем на этой точке.Что? перестать или пустить на пе?..[104]Признаться вам, я в пятистопной строчкеЛюблю цезуру[105] на второй стопе.Иначе стих то в яме, то на кочке,И хоть лежу теперь на канапе,Всё кажется мне, будто в тряском бегеПо мерзлой пашне мчусь я на телеге.VII Что за беда? не всё ж гулять пешкомПо невскому граниту иль на балеЛощить паркет или скакать верхомВ степи киргизской. Поплетусь-ка дале,Со станции на станцию шажком,Как говорят о том оригинале,Который, не кормя, на рысакеПриехал из Москвы к Неве-реке.VIII Скажу, рысак! Парнасский иноходец[106]Его не обогнал бы. Но ПегасСтар, зуб уж нет. Им вырытый колодецИссох. Порос крапивою Парнас;В отставке Феб[107] живет, а хороводецСтарушек муз уж не прельщает нас.И табор свой с классических вершинокПеренесли мы на толкучий рынок.IX Усядься, муза; ручки в рукава,Под лавку ножки! не вертись, резвушка!Теперь начнем. – Жила-была вдова,Тому лет восемь, бедная старушка,С одною дочерью. У ПокроваСтояла их смиренная лачужкаЗа самой будкой[108]. Вижу, как теперь,Светелку, три окна, крыльцо и дверь.X Дни три тому туда ходил я вместеС одним знакомым перед вечерком.Лачужки этой нет уж там. На местеЕе построен трехэтажный дом.Я вспомнил о старушке, о невесте,Бывало, тут сидевших под окном,О той поре, когда я был моложе,Я думал: живы ли они? – И что же?XI Мне стало грустно: на высокий домГлядел я косо. Если в эту поруПожар его бы охватил кругом,То моему б озлобленному взоруПриятно было пламя. Странным сномБывает сердце полно; много вздоруПриходит нам на ум, когда бредемОдни или с товарищем вдвоем.XIIТогда блажен, кто крепко слово правитИ держит мысль на привязи свою,Кто в сердце усыпляет или давитМгновенно прошипевшую змию;Но кто болтлив, того молва прославитВмиг извергом… Я воды Леты[109] пью,Мне доктором запрещена унылость:Оставим это, – сделайте мне милость!XIIIСтарушка (я стократ видал точь-в-точьВ картинах Рембрандта[110] такие лица)Носила чепчик и очки. Но дочьБыла, ей-ей, прекрасная девица:Глаза и брови – темные, как ночь,Сама бела, нежна – как голубица;В ней вкус был образованный. ОнаЧитала сочиненья Эмина[111],XIVИграть умела также на гитареИ пела: Стонет сизый голубок,И Выдулья[112], и то, что уж постаре,Всё, что у печки в зимний вечерок,Иль скучной осенью при самоваре,Или весною, обходя лесок,Поет уныло русская девица,Как музы наши, грустная певица.XV
