БулатЗдесь остановимся! — Вот мирная полянаКудрявой рощею осенена.Взгляните: теплится лунаИ льет сиянье по плечам кургана;И золото с дрожащего лучаДробится в серебре студеного ключа.Мне эта степь давно знакома,Я с детства самого в ней будто дома;Поверьте: редкость в ней такой приют.ИванЗдесь точно хорошо: в тени, в тиши, в прохладе;Но ежели на нас злодеи нападут?Молчишь?БулатМолчу, чтобы в досадеНе насказать тебе обидного чего.ИванОх! братец, нрава моегоНе знаешь: я не щекотлив!Остался бы я только жив,Сберег бы только все свои прибытки, —А пышные твои словаИ колкости, приятель, — трын-трава!Булат(в сторону)Я с ним терплю мученье хуже пытки!Андана(так же)Как он любезен, как шутлив!Булат(громко)Не слишком я красноречив,Не слишком я ценю искусство,Которого язык так часто лжив;Но человеческое чувство,Но душу я в тебя желал бы влить!ИванПустое, батюшка: не ваше дело!Вы, сударь, наняты, чтоб защитить,Раз: это тело;А во-вторых: мои деньжонки... Стало, смелоРасположиться можем на покой?Булат молча кивает головою.Газемка, что с тобой?А? — что стоишь? — Не отнялись <ли> рукиУ малого? — Отвязывай же вьюкиПроворнее!БулатЕму я помогу.(Отходит в сторону с Анданой к вьючным.)ИванТерпеть я не могуВсех этих умников! — Копейки за душоюНет у бродяги; сам и доброго коняНе стоит. — Что же? душу влить в меняЖелает! — Милый мой, чинились мы с тобою,Поныне высказать тебе боялся яВсю подноготную; но вот же, не тая,Вдруг высказал и всю, — и мы друзьяПо-прежнему! — По крайней мереСмолчал ты и ушел. Дивлюся, право, сам,Как с рук сошло! Тужить ли о потереЕго почтенья? — вздор! — Он мой холоп, мой хам:Пусть только служит мне исправно!Его почтенье! мочи нет, забавно!Полушки за его почтение не дам!Потороплю я их: копаются же там...(Приближается к ним шагов на несколько; в это время спадает с Газема чалма.)Что это? без чалмы мой мальчик! длинный волосУпал и вьется по его плечам!Неужто? точно ли? — Недаром вещий голосВ груди моей бедой мне угрожал!К киргизам, в степь я от любви бежал...Но как ни малБесенок тот, которого прозвалАмуром беззаконный галл,А пребольшой мошенник и проказник:Вот вам, Иван Иваныч, праздник!Мальчишка мой вдруг женщиною стал...Нежданная находка!Бьюсь об заклад: та самая красотка,Что вот в Бухаре из окнаМне перстень бросила... Сказать, что влюблена!Мне навязалася на шею!Не знаю, право, — что мне делать с нею...А впрочем, видно, не беднаИ, если догадалася с собоюВзять кое-что, — я жалостлив душою:Я... что ты, молодец?Ведь есть же у нее отец,Или, быть может, и сожитель;Ведь хватится же кто-нибудь,Что нет ее... Так! ты не похититель,Не ты ее просил с собой пуститься в путь;Да как догонят и застанутОбоих вместе, — спрашивать не станут!Нет! удеру — и тотчас! страшно мне:Опасна тратаМинуты каждой; позову Булата:Булат! Булат! — да он уж на коне!Булат несется мимо него во весь дух.Куда ты?БулатСкоро буду... нужно.ИванНо...БулатНедосужно.(Скрывается из виду.)Иван(один)Прошу покорно, — и пропал!Разбойник! вор! душепродавец,Завел меня в глухую степь, мерзавец,И — сгинул... Чтобы взял его провал!Ox! батюшки! — что будет здесь со мною?А сверх того меня он обокрал:Уж знаю наперед! — С одной я головою,Не то погнался бы за ним;Не догоню! Да и с такимБороться людоедомНе мне: ему перед обедом,Как выпьет рюмку водки, — все равно,Что я, что килька; разом ведь проглотит!Андана(приближаясь к нему)Что так его тревожит и заботит?ИванДа, сказано давно:Не брат котел чугунныйСкудельному горшку.АнданаАх! Арфе златострунной,Тоскующей в полуночной тишиУнылой арфе, друг моей души,Подобен сладостный твой голос!Что медлю? — видел он мой длинный волос,Как обронила я чалму:Решуся, — подойду к нему!(Подходит.)Робею, юноша прекрасный!Обворожительный твой взор,Стыдливый, девственный и ясный,Безумной мне живой укор...Ты видишь... (Более не стануСкрываться, повелитель мой!)В глухой степи перед собойТы видишь страстную Андану...Царевной ли или рабойАндана родилась, — что нужды?Ужели для любви не чуждыРазличья сана и честей?С тебя довольно: дом свой деваЗабыла для твоих очей;Ни клятв родительского гнева,Ни скорби кровных и друзейНе вспомнила; и край священный,Который дал ей бытие,И гроб родимой, прах беспенный,Не удержали же ее!Да! стыд и робость заглушилаИ славу презрела она:Огнем любви воспалена,За блеском своего светила,За солнцем сердца своего,Свой бег в отечество его,Туда, в чужбину, устремила,Где, может быть, одна могилаДовременная ждет ее!Пусть! — не ужаснется дева,Когда бы с сладкого посеваВзошла и гибель... Пусть! своеЯ сделала; да и могла лиПротивиться? Твоей рабеУставы рока предписалиСлужить, покорствовать тебе.Чем, как я кончу? — СвятотатствоИ думать, будто пред тобойЗемное, бренное богатствоНе прах ничтожный; я душойТебе бы жертвовать желала:Но ведь и агнец жертва малаИ малоценен фимиам,А сын мгновения и тленаНе их ли, преклонив колена,Приносит вечным небесам?Прими ж и ты мой дар смиренный:Алмазы, яхонт и жемчуг;Ты муж не строгий, не надменный,Ты их не презришь, милый друг!Иван(про себя)Презреть? — Какая ахинея!Ведь я себе не сопостат!Ей, верно, дядя или братВысокопарный мой Булат:И у нее и у злодеяОдна повадка; свысокаТакую чепуху городят,Что хоть кого возьмет тоска.Но удовольствье в том находят?Пожалуй! — Даже я готовИх слушать, лишь бы в заключеньеНадутых, громозвучных словВ награду за мое терпеньеМне предлагали всякий разЖемчуг и яхонт и алмаз.АнданаТы углубился в размышленье?Обдумываешь свой отказ?Увы! читаю отверженьеВ глазах твоих...ИванНет, нет, мой друг!Алмазы, яхонты, жемчуг,Конечно, — от тебя не скрою,И я считаю суетою;Свидетель бог: иным пороюКлочок бумаги предпочту.(Про себя)Так точно: вексель полновесный!(Громко)Однако...АнданаЮноша чудесный!Души и тела красоту,Ума игривость, остроту,Сиянье мудрости небеснойТы слил, ты сочетал в себе,Их совместил в себе едином!О! благодарна я судьбе,Горжусь подобным властелином!ИванУф! полно!АнданаНет! ты человекНеобычайный.Иван(про себя)Так и ввекНе кончим.(Громко)Добрая Андана!АнданаВластитель!ИванСлово молвить дай!АнданаСлова твои — слова Курана;Внимать им для Анданы рай.ИванТак милость сделай же: внимай!С тобой поговорим немножкоО бренности, о суете,Примерно — об алмазах. Те,Мой друг, которые в окошкоВыбрасывают их, как сор,Те — полагаю — в заблужденьи.А впрочем, не вступаю в спор:В Бухаре, знать, в обыкновеньиВ прохожих перстнями швырять.Меня же, свет, отец и матьС ребячества совсем иномуУчили... Не запнусь сказатьФилософу хоть бы какому:Считаю эту суету,Как все в подлунной, — суетою.Но берегу.АнданаПеред тобоюЯ каюсь: горе, наготу,Нужду, болезни братьи нищейОдеждой, подаяньем, пищейНе я ли истреблять могла?Тот, кто богат, посредник бога,Искоренитель бед и зла;Но, мимо сира и убога,Я на льстецов дары лила.ИванВот видишь ли? — Люблю богатство:В нем вес и польза и приятство;Скажу, что сверх того алмаз,Жемчуг и яхонт самый глазКакою-то волшебной силойПривлечь умеют... Друг мой милый!Вот почему подарок твойЯ принимаю.АнданаКак я рада!Возьми ж.Иван(разбирая то, что от нее принял)Брильянт, и пребольшой!Расхвалена твоя лампадаИ в прозе и в стихах, луна!А ведь не годна, ведь темна:При ней чиста ли, не чиста лиВода в брильянте, я едва лиУзнаю. — Но и завтра день.Вот четки, и длины изрядной...Ххмм! мне молиться же не лень!Андана, друг мой ненаглядный!Скажи, когда тебе не в труд:В них, — в четках, — зерна?АнданаИзумрудИ яхонт.ИванОхо! хо! хо! — вдобавокПолсотня золотых булавок:Головки их?АнданаУ всех алмаз,Да мелкий.ИванУверяю вас,И с мелких будет нам прибыток.Посмотрим дале: сорок нитокСквозных жемчужин... Я бы могЦене их всех подвесть итог,Но... Серьги, перстни и оправаТут не безделка, — сколько их?АнданаЯ не считала.ИванТы не права:Как не считать вещей таких?Какая может быть забаваПриятнее? — Позволь же мне!(Считает.)Всего, Андана, на все — триста.Запястье: два в нем аметиста;Подобных им я и во снеНе видывал: горят и блещут!Все жилки с радости трепещут,Как всмотришься! — Душа моя,Тебе за суету такую,Прекрасную, предорогую,Сердечно благодарен я...И, друг мой, — это все лежало?АнданаВ моей чалме.ИванДа? — по всемуЯ вижу, свет, что ты нималоНе бережлива. — Ведь чалмуТы уронила?АнданаУронила.ИванА если из нее в песокТут выкатился перстенек?АнданаЛегко быть может.Иван(в сторону)С нами силаНебесная! Ей — ничего!Да вдруг ей мненья своегоНе объявлю же.(Громко)Что, Андана?Ты, думаю, сочтешь ИванаСкупым и жадным?АнданаНикогда!О! эти гнусные порокиНе верх ли срама и стыда?Их знать тебе ли? Но жестокиСлова такие.Иван(в сторону)Ла! ла! ла!Вот фразу снова понесла!(Громко)Мне больно, что тебя обидел:Поверь, царевна, не предвидел,Что ты...АнданаЯ не сержусь, мой друг.Иван(в сторону)Спасибо! мне же недосугПред вами сыпать извиненья.(Громко)Вот дело в чем: малейший знакЛюбви твоей и уваженьяМне очень дорог, дорог так,Что и сказать не в состояньи...Андана хочет что-то сказать.Прошу, не прерывай меня...Велик ли труд добыть огня?А с ним при небольшом стараньи,Особенно, когда вдвоемПоищем, мы в песке найдемЕще вещицы кой-какие...Увидишь! — в степи ли сухие,В бесплодно-мертвые пескиТакие сеять перстеньки?Не вырастут!АнданаЯ твой служитель,Я твой Газем: что мой властительПрикажет, все исполню я...ИванИтак, голубушка моя...Высекает огонь, засвечивает фонарь и начинает искать вместе с Анданой; они попеременно подходят к оркестру.АнданаВесь кротость он, весь снисхожденье,Избранник сердца моего!Из сладкозвучных уст егоНе мед ли даже поученье?Мой друг боится оскорбленьеНанесть усердью моему;Вот почемуОн притворился чуть не жаднымК безделкам этим безотрадным,А что они душе его?(Удаляется.)ИванНет! не найду я ничего!Пожалуй, скажут: «И того,Что получил ты, предовольно!»Положим! все ж и думать больно,Что, может статься, тут прекраснейший алмазУпал, в песке завяз,И навсегда исчез для кошелька и глаз.Как ни крепись, вздохнешь невольно,И ясно скажет этот вздох:Жемчуг и яхонт не горох,Да и горох продать бы можно.Такие ж вещи, клад такойРассыпать по степи сухой,Растратить — видит бог! — безбожно!(Удаляется.)Показываются Кизляр-Ага и бухарские воины.Кизляр-АгаВот они!Осторожно!На огни!ВоиныВзяты! взяты!ПеренятыВсе пути!НевозможноИм уйти!(Отступают в темноту.)Андана и Иван сходятся.Иван(вздрагивая)Чу! что? из уст безмолвной степиНесутся голоса!Чу! зазвенело, словно цепи,Или копье, или коса,И что-то, как пылающие очи,Из мертвой глубины угрюмой, черной ночиСверкнуло мне в глаза!АнданаЭто, друг, ковыль густая,Злак, пустыни волоса;Волоса те отягчая,Блещет, будто огневая,От лучей луны роса.Ветер, шепча с повиликой,Мчится в даль по степи дикой:Их ты слышишь голоса.Воины(приближаясь)Взяты! взяты!Не уйти!ПеренятыИх пути!ИванСлышишь, Андана?Мне ли погониНе распознать?Вижу с курганаШлемы и брони,Воинов ханаЦелую рать.Ах! даже кониМне из туманаРжут: «Погибать!»Входит Кизляр-Ага с воинами.Кизляр-АгаТак! — погибать! Сдавайся: ты мой пленник!ИванПомилуй! я совсем не виноват:Причиною она и плут, мошенник,(Куда девался он?) — Булат!Кизляр-АгаБулат? а где он? отвечай, изменник!ИванОн ускакал.Кизляр-АгаКуда?АнданаНавстречу вам.Ни этот юноша, ни он, кто я, не знали;В одежде отрока они считалиАндану отроком; едва лиИ час прошел, как случай им явил,Что не Газем Андана.Но мне свидетель бог, создатель сих светил,Что рода моего и санаНе знает иноземец и теперь.ИванНе знаю, благодетель! — мне поверь!И ежели то знать опасно(Опасных тайн боюсь ужасно),На этот счет мы будем, друг Газем,Я глух, как тетерев, а ты, как рыба, нем!Не из большого бьюсь; я, видишь, скромный малый:Частичку суеты на память мне пожалуйИ, с богом, поезжай в Бухару, в свой харем!АнданаКак он великодушен!Как обо мне одной печется! Как послушенИ в этот грозный часЗаботливости самой нежной!Бесстрашный, безмятежный,Он мыслит: «Только бы я спасЕе благую славу!»И вот тлетворную отравуНа собственную льет.Чудесен дерзостный полетСтоль совершенного самозабвенья:Иному малость — смерть, но, будь метой презренья, —И ужаснется! — А, напротив, он?Он подавляет благородный стонВ груди своей высокойИ говорит: «Из рук судьбы жестокой,Андана, имя вырву же твое!Бесславие моеИзбавит, друг, тебя от нареканья.Мои слова, мои притворные деяньяЗлословье самое введут в обман,И даже клевета воскликнет: сей Иван,Сей низкий трус, сей подлый себялюбец,Любовником царевны быть не мог;Он просто вор, пробрался к ней в чертог,Украл ее; в степи же, душегубец,Ее зарезал бы, — по не позволил бог».
