Выходит Кикимора до поднятия занавеси.<Кикимора>Вступает в должность хор-повествователь;Прошу покорно слушать: обладательЗемли бухарской более венцаЛюбил свое дитя, свою Андану.Распространяться я о том не стану,Что душу мучило несчастного отца,Когда без дочери, единственной и милой,В свою столицу ехал он назад...В груди страдальца был терзаний целый ад,И он шептал: «Зачем могилойЯ не был взят до горестного дня,В который жизнь проклясть заставила меняТы, хладных дней моих последняя услада!Ах! мне заснуть бы навсегда!»Откуда ни возьмися, вдруг засада:Нагрянула несметная ордаПустыни диких чад, вскормленных грабежами,И стражу хана вмиг засыпала стрелами;Их кони рвут коней зубами;Их острые, смертельные мечиСреди ненастной и глухой ночиИ вьются и блестят и, будто змеи, свищут,Горячей крови понапиться ищут.Бледнеют ратники; Кизляр-Ага убит;Но хан бухарский не дрожит:Он дряхл и слаб; он царства повелитель,А бьется как простой воитель,Как юноша. — Вот засучил рукав,Вот бороду он закусил седую,Кривую саблю над чалмой подняв,Он, будто с неба гром, упал стремглавВ толпу злодеев самую густую;Летит и колет, рубит, топчет их.Он хочет пасть; пусть и отвык от боя,Он жаждет вечного покоя...Вот что из старика творит героя!Вдруг древний богатырь притих:Крылатая стрела его пронзила;Его кровавый труп возьмет могила.Но перед переходом через мост,Ведущий в рай пророка Магомета,Душа убитого, в прозрачный пар одета,Который примет вид и взгляд его и рост,Трепеща, явится могучему Булату.Булат все, что угодно, только прост,Да и заносчив, — и получит платуЗа то, что дураку-мерзавцу услужил.Всегда и всюду, не спросяся броду,Герой философ так и лезет в воду:Царя, отца всему бухарскому народу,И не желал, а все наш Дон-Кишот сгубил.А вот покоится Андана,Дитя благого, доблестного хана,В объятьях — чьих? купца, ничтожного Ивана!Чье это дело? великана,Кому рассудку мало, много силСудьба причудливая даровала!Булат не спит; на бег полуночных светилГлядит, задумчив: грусть ему на сердце пала.