"Не остался неведом Суль-мале, - молвила дева, - щит короля Морвена. Он висит высоко в чертоге Конмора в память о прошлом, когда корабли Фингала достигли Клубы во дни минувших годов. Громко вепрь ревел средь лесов и скал Кулдарну. Инис-хуна послала юных бойцов, но пали они, и девы рыдали над их могилами. Беззаботно пошел король в Кулдарну. Сила лесов полегла под его копьем. Говорили, прекрасен он был, осененный кудрями, первый из смертных. Но на пиру не звучали речи его. Подвиги источало сердце его огневое, словно лик блуждающий солнца источает клубящийся пар. Не равнодушно взирали голубыми очами девы Клубы на его величавую поступь. В белых грудях вставал образ властителя Сельмы в пору ночных мечтаний. Но ветра унесли чужеземца к гулкозвучным долинам его косуль. Не навсегда потерян он был для других краев, как метеор, исчезающий в туче. В сияньи своем являлся он временами дальним жилищам врагов. Слава его, словно шум ветров, донеслась до лесистой долины Клубы.*
* Слишком пристрастные к нашему времени, мы охотно объявляем седую древность царством невежества и дикости. В этом отношении наше предубеждение пожалуй, заходит слишком далеко. Давно уже замечено, что познания в значительной мере основаны на свободном общении между людьми и что ум развивается в той мере, в какой его обогащают наблюдения за нравами разных людей и народов. Если мы проследим внимательно историю Фингала, как ее излагает Оссиан, мы обнаружим, что он отнюдь не был бедным невежественным охотником, заточенным в тесных пределах своего островка. Его походы во все части Скандинавии, на север Германии, в различные земли Великобритании и Ирландии были весьма многочисленны, и они совершались в таких условиях и в такое время, когда он имел возможность наблюдать нравы человечества в их первозданном виде. Война и деятельная жизнь, коль скоро они заставляют проявиться поочередно все силы души, наглядно показывают нам различные людские характеры, тогда как во время мира и покоя за недостатком возбуждения силы ума в значительной мере пребывают в праздности, ибо их не к чему приложить, и мы видим лишь искусственные страсти и нравы. На этом основании я заключаю, что проницательный путешественник мог бы извлечь больше истинных знаний из посещения древней Галлии, нежели он извлекает их сейчас из самого обстоятельного изучения искусственных нравов и изысканных ухищрений современной Франции.
Мрак воцарился над Клубой арф; племя королей далеко; в битве Конмор властитель копий, и Лормар - король потоков.* Но не сокрыла их тьма одиночества: близок луч из иных краев, друг чужеземцев в Ате, возмутитель полей.** С высоты туманных своих холмов устремляются вдаль синие очи Эрина, ибо далек он, юный житель их душ. Знайте же, белые руки Эрина, не безобиден он на просторах брани, гонит он пред собою десять тысяч в далеком поле".
* Лормар был сыном Конмора и братом Суль-малы. После смерти Конмора Лормар наследовал его престол.
** Кахмор, сын Борбар-дутула. Судя по той пристрастности, с какой Суль-мала говорит об этом герое, очевидно, что она видала его, до того как он присоединился к войску ее отца, хотя предание недвусмысленно утверждает, что она влюбилась в него только после его возвращения.
"От Оссианова взора не скрылось, - сказал я, - что ринулся Кахмор со своих потоков излить свою мощь на И-торно, остров бессчетных волн. В единоборстве встретились два короля на И-торно - Кулгорм и Суран-дронло, каждый с острова своего гулкозвучного, суровый охотник на вепря! ***
*** Согласно преданию, имя И-торно носил один скандинавский остров. Там на охоте встретились Кулгорм и Суран-дронло, короли двух соседних островов. Они заспорили, чей удар сразил вепря насмерть, и между ними вспыхнула распря. Из этого эпизода мы узнаем, что скандинавы были несравненно более дики и жестоки, чем британцы. Примечательно, что имена, встречающиеся в этом рассказе, имеют не гэльское происхождение, и это обстоятельство дает основание полагать, что в его основе лежит истинное происшествие.
Они встретили вепря у пенистого потока, каждый булатом его пронзил. Они препирались, кто из них заслужил славу этого подвига, и мрачный бой разгорелся. От острова к острову послали они копье, преломленное и обагренное кровью, дабы призвать облаченных в доспехи звенящие друзей их отцов. Кахмор пришел из Болги к Кулгорму, багровоокому королю; я помогал Суран-дронло в его краю вепрей.
Друг против друга мы встали на берегах потока, что с ревом катился средь выжженной пустоши. Скалы в глубоких расселинах кругом возвышались, склоняя долу деревья. Рядом - два круга Лоды с камнем власти, куда по ночам опускались духи в темно-багровых потоках огня. Там, мешаясь с журчанием вод, раздавались возгласы старцев; они призывали ночные тени на помощь своим ратоборцам.
