* Последующий краткий рассказ представляет собою весьма правдоподобную историю возникновения монархии в Каледонии. Гэлы или галлы, владевшие землями к северу от Эдинбургского залива, первоначально представляли собою несколько обособленных племен или кланов; каждый клан подчинялся собственном5 вождю, который был свободен и не зависел от какого-либо иного властителя. Когда римляне вторглись к ним, общая опасность, по-видимому, побудила этих reguli [царьков (лат.)] к объединению, но, так как они не желали подчиняться кому-то одному из их числа, они плохо воевали и проигрывали битвы. Тренмор был первым, кто разъяснил вождям дурные следствия столь беспорядочного ведения войн и посоветовал им поочередно руководить сражениями. Они последовали его совету, но успеха не добились. Когда черед дошел до Тренмора, он благодаря своей превосходной доблести и мудрости наголову разгромил врага, и это сделало его столь влиятельным среди племен, что сперва он, а затем его потомки считались королями или, употребляя выражение поэта, _веления власти, впредь исходили из королевской Сельмы_. Влияние короля, однако, исключая военное время, было незначительным, поскольку каждый вождь в своей округе был независим и располагал полнотой власти. - Судя по описанию битвы в этом эпизоде (она происходила в долине Кроны, немного севернее вала Агриколы), я полагаю, что противниками каледонцев были римляне или местные бритты.
Тренмор был там со своим народом, стройный, кудрявый и юный. Он увидел, что близится враг. Скорбью исполнилось сердце его. Он вождям предложил чередою войска возглавлять в сраженьи; они согласились, но были отброшены вспять. С мшистого-холма сошел лазоревощитный Тренмор. Он войско повел на широко простертую брань и победил чужеземцев. Вкруг него собрались мрачноликие воины, они ударяли в щит ликованья. Словно ласковый ветер, веления власти впредь исходили из королевской Сельмы. Но вожди чередой возглавляли войско в сражении, пока не вставала угроза могучая; тогда наступал час короля побеждать на поле битвы".
"Не безвестны, - промолвил Кромма-глас, властитель щитов,* - деяния наших отцов. Но кто же теперь нас возглавит в бою перед отпрыском королей? Туман садится на эти четыре мрачных холма; пусть каждый воин на нем ударит в свой щит. Духи, быть может, снидут во мраке и отметят того, кому повести сраженье". Каждый поднялся на холм свой туманный; барды внимали бряцанью щитов. Громче всех прозвучал твой щит, Дут-маруно. Ты поведешь на брань.
* Согласно преданию, этот Кромма-глас очень отличился в битве с племенем Морни, в которой погиб проигравший ее Комхал. Как раз теперь у меня в руках находится ирландская поэма, судя по языку, весьма недавнего происхождения, где перемешаны все предания, относящиеся к этой решающей битве. Отдавая должное достоинствам этого сочинения, я представил бы читателю его перевод, не будь только некоторые подробности, сообщаемые бардом, крайне смехотворны, а другие - совершенно непристойны. Морна, жена Комхала, играет здесь главную роль во всех делах, предшествующих поражению и гибели ее мужа; она, употребляя слова барда, _была путеводной звездою для женщин Эрина_, Бард, нужно надеяться, представил женщин своей страны в ложном свете, ибо Морна, согласно его же рассказу, ведет себя столь непристойно и распутно, что невозможно поверить, будто они избрали ее своей _путеводной звездою_. Поэма состоит из большого числа строф. Язык ее образный, а размер гармоничный, но в целом произведение так изобилует анахронизмами и построено так неправильно, что автор несомненно был либо безумен, либо пьян, когда сочинял его. - Заслуживает упоминания, что Комхал в этой поэме очень часто именуется Comhal na h'Albin или _Комхал из Альбиона_, а это с несомненностью доказывает, что утверждения Китинга и О'Флаэрти относительно _Фиона Мак-Комнала_ являются поздним домыслом.
Рокоча, как потоки, с гор спустилось племя У-торно. Старно вел их на битву и Сваран, вождь островов, где бури бушуют. Они взирали вперед из-за стальных щитов, словно пламенноокий Кру-лода, когда он взирает из-за померкшей луны и мечет знаки свои среди ночи.
Враги повстречались у потока Туртора. Они вздымались, как гребни волн. Их гулкие удары мешаются. Призрак смерти летает над ратями. Они градоносные тучи, таящие буйные вихри в своих одеяниях. С ревом они низвергают ливни. Под ними пучина вздувается мрачно-бурливая.
Распря У-торно угрюмого, зачем мне считать твои раны? Ты исчезаешь с годами ушедшими, ты стираешься в сердце моем. Старно двинул вперед свой край сражения и Сваран - крыло свое мрачное. Не безобидным огнем сверкает меч Дут-маруно. Лохлин катится вспять над своими потоками. Короли разъяренные окутаны думами. Они обращают безмолвные взоры на бегство своих соплеменников. Послышался рог Фингала; воротились сыны Альбиона лесистого. Но много их полегло у потока Туртора, безмолвных в своей крови.
