«Сам ты креативный орех!» – нервно подумала Дашка, не сумевшая пока решить, нравится ли ей результат. Из зеркала смотрел на нее кто-то бледный, темноволосый, испуганный и непонятный.
– Тут искусственное освещение, истинный цвет не виден, – заговорщически прошептала ей Алина. – Присмотритесь к нему на улице – будет интересно.
Дашкин цвет волос, над которым так долго трудилась Алина из «Астры», не понравился никому.
– Деточка, из тебя сделали женщину бальзаковских лет, – озадаченно протянула бабушка, поджидавшая Дашку у стойки администратора. – И что это за провокационный оттенок?
– Это колорирование, то есть окрашивание и потемнее и посветлее… – смущенно сказала Дашка. – Основной цвет называется «божоле».
– Фон черный, блестит медным, переливается синеватым – не поймешь ничего, – пожала плечами бабушка.
– Я же говорила, не надо тебе краситься! – огорчилась мама, едва Дашка переступила порог квартиры. – Ты смахиваешь на баклажан.
– Вишня, малина, слива… – шутливо перечисляла узнаваемые оттенки Дашкиной головы тетя Люда, соседка, вечером заглянувшая к маме в гости. – Черная смородина и черешня… Дашка, из тебя можно варить компот!
«Твой тип окрашивания ассоциируется у меня со смешанным, эмоционально неустойчивым рисунком индивидуально-личностных свойств», – написал ей папа, которому она по электронной почте отправила фотографию.
В школе новую Дашку приняли не намного лучше.
– Извини, подруга, но когда волосы фиолетовые – это перебор! – фыркнула Света.
– Эй, ты голову моешь красным вином? – крикнул ей какой-то доморощенный эстет, пробегавший по коридору.
И только сосед по парте Коля Камышов тихо сказал:
– Очень красиво… Только вот…
– Только что? – раздраженно бросила смягчившаяся было Дашка.
– Только наша Инна за это тебя убьет.
Инна Евгеньевна, классный руководитель Дашкиного девятого «А», строго следила не только за успеваемостью, но и за внешним видом учеников, запрещая мальчикам слишком длинные волосы, а девочкам – слишком короткие юбки, не говоря уже о крашеных волосах.
Был последний школьный день уходящего года, никаких уроков – только уборка и классный час. Дашка надеялась, что неучебная обстановка этого дня сгладит Иннину реакцию на цвет божоле.
Прозвенел звонок. В наступившей тишине хорошо был слышен узнаваемый стук каблуков: Инна Евгеньевна любила ходить на шпильках. Открылась дверь, девятый «А» приподнялся с мест, Инна прошла к своему столу и обвела взглядом класс.
– Даша! Ничего себе! На что похожа твоя голова?!
«Каждый выдвигает свою версию того, на что она похожа», – устало подумала Дашка. Вслух ничего не сказала, сидела понурившись.
В коридоре простучали другие каблуки – более глухо и грузно. Дверь распахнулась, и перед классом предстала сама директриса.
– Да сидите, сидите! – махнула она рукой в ответ на поспешный шум отодвигаемых стульев. – Мы получили сегодня результаты городского стихотворного конкурса. – Дашка подняла голову. – А также списки победителей районной олимпиады по литературе. Поздравляю, Инна Евгеньевна! – Директриса повернулась к учительскому столу. – В обоих случаях ученица вашего класса Федорова Дарья заняла первое место! Умница, Дарья… – Директриса отыскала глазами Дашку, на торжественно-невозмутимом лице проступило недоумение. – Только почему у тебя волосы… ммм… пурпурные?!
– Пурпур – цвет победителя! – нашлась Инна Евгеньевна. – Молодец, Дарья, поздравляем! Ждем дальнейших побед по литературе – на городском уровне, а в будущем, если получится, и в России!
Дашка поняла, что цвет «божоле» ей простили – с учетом прошлых и будущих учебных заслуг. Только отчего-то ей стало совсем противно.
Она выудила из-под парты сумку, дисциплинированно – под идеально прямым углом – подняла руку:
– Можно выйти?
– Можно, – кивнула Инна.
И Дашка вышла совсем. Раздевалка была открыта, не пришлось даже искать дежурных. Сапоги, шарфик, пуховик. Перчатки пока в карманах. Зимнюю шапку – в сумку, на крайний случай, а вообще-то сойдет и капюшон. Все, можно смело на улицу, в бодрящие минус пять предпоследнего дня декабря.
На школьном крыльце стоял Толик Петровский.
– Привет, – сказала Дашка.
– Привет, – бесцветно ответил Толик. Посмотрел на нее, нахмурил высокий лоб, силясь о чем-то вспомнить.
– Мы с тобой танцевали на дискотеке три дня назад, – объяснила она. – Но у меня были другие волосы…
– А, точняк! – оживился Толик. – Слушай, я забыл, как тебя зовут.
Дашка молчала.
– Ну так чё?
Пауза.
– Звать-то тебя как?
Дашка отвернулась и стала спускаться с крыльца. Ступенька, вторая, третья… Не поскользнуться бы.
– Эй, безымянная звезда! – донеслось ей вслед. – А с какого перепугу ты стала черная как ворона? Покрасилась бы в блондинку – я бы тебя в клубешник позвал!
Дашка прошла по школьному двору, толкнула старую неповоротливую калитку и бережно прикрыла ее за собой. Выйдя на заснеженный проспект, ускорила шаг. Дома ждали горячий суп, предновогодняя уборка в компании с мамой и заветный блокнот в бархатистой обложке. Ему Дашка готова была поведать продолжение стихов о плывущей звезде.
