–
–
Три праздничных дня пронеслись мгновенно. Светлана уже почти влюбилась, но представить этого мужчину рядом с собой в своем городе не могла. Что было хорошо здесь, никак не вписывалось в ее жизнь там. Сейчас новизна опьяняла, но будет ли снова так, если повторится? – думала Светлана, понимая, что продолжения не будет…
…Наступило расставание, Або привез ее к гостинице. Чувствуя, что должна что-то сказать на прощание, Светлана не могла вымолвить ни слова – нужные слова не находились, а портить банальностями очарование прошедших дней не хотелось. Молчал и Або, а в его глазах виделась благодарность за восхитительно проведенное время, и что-то совсем уже далекое – то ли жена, то ли работа, а может и то и другое вместе. Светлана молча сжала его руку и быстро вышла из машины…
Как там у Кикабидзе?
«Вот и все что было,
Вот и все, что было
Ты как хочешь это назови…»
Много раз потом, в городской суете, Светлана вспоминала поездку на Севан, радостное возбуждение, чувство своего женского торжества и влюбленные глаза Або. Снова кружилась голова, легкий румянец ложился на щеки, блестели глаза. И она понимала, что смогла бы повторить такой нечаянный роман, пережить вновь это замирание сердца и ни с чем несравнимую ночь. А рассказы о «нечаянных романах» слушала теперь с пониманием…
Боже, как это все знакомо!
О моем «скелете в шкафу» выкладывать Светлане, конечно, не стала, но вспомнила – словно было только вчера…
Наивной юной девчонкой верила, что любовь случится только однажды, и будет именно такой, какой ее ожидаешь. Что себя надо держать в строгости, мужчин сторониться, не позволяя ничего лишнего, ну и так далее, как говорится, по списку. Да и мама учила блюсти свою честь, а принципами жизни иметь строгость и пуританство. Некоторое время я следовала этим советам. Но потом…
Прости, мамочка, не получилось у меня такой жизни! Потом мужчины – далеко не один – всегда были рядом, я видела восхищенные глаза и неподдельное внимание, а частенько и работала под их «чутким руководством». Не знаю как кого, а меня это держит в хорошем тонусе: маникюрчики, новые наряды, сумочки, туфельки – все это придает такую элегантность! Ведь если говорят:
– «Ты хорошо выглядишь», – то действительно надо выглядеть на все сто! И протянутая ручка должна быть безукоризненной – а вдруг ее поднесут к губам? Тебе может повезти, и кое с кем из мужчин отношения станут ну совсем не деловыми…
Если бы вы знали, насколько проще решаются вопросы, когда можешь без стука, небрежно помахивая сумочкой, войти в кабинет к большому начальнику, в те массивные двойные двери, куда другие, под пристальным взглядом секретарши, заходят с трепетом и почитанием.
Но ты с хозяином этого огромного кабинеты рассталась час назад, и он прибежал на работу после вашего торопливого свидания. Как горят сейчас его глаза, как ласков взгляд, а губы еще пахнут тобой. Совсем недавно он был счастлив, этого не забудет, и сейчас сделает все, о чем попросишь. Например – такая мелочь – поставить очередной киоск в самом центре города, на бойком месте, там, где никому нельзя, а тебе, оказывается, можно, и где ясное дело, всегда будет хорошая выручка.
Но кто об этом догадается?
Союз доживал последние дни, но еще проводились какие-то съезды и конференции. В штабе одного из таких пригласили поработать и меня – мероприятие обещало быть интересным, я согласилась, и не пожалела об этом.
Съезд писателей проходил в лучшей гостинице города. У работников штаба хлопот хватало: разместить гостей, заказать автобусы для экскурсий и проследить, что бы те вовремя прибыли. Обеспечить проведение заседаний, а также обедов и ужинов. Выудить утром из чужого номера молодую легкомысленную жену, и вернуть её, избегая скандала, под бок к престарелому заслуженному мужу пока тот спит безмятежным сном после вчерашних возлияний. И еще немало других неожиданных забот. Неделя пролетела как один день, впечатлениями, полученными там, жили потом, пожалуй, целый год.
Я была еще довольно молода, но уже знала, как скользят по ожидающему телу горячие губы, замирая в самом «том» месте, где и подумать-то нельзя было. Как помимо твоей воли вырывается стон и наступает миг наслаждения, а потом – потом неделю летаешь, как на крыльях, сохраняя в себе это неописуемое таинство…
Мужчинам нравилась моя притягательная улыбка и ясные выразительные глаза, в которых отражалась то радость то беда – чаще нетерпение, реже – покой. Обаяние и некий шарм тоже были при мне. Но определенный жизненный опыт уже отвергал категоричность суждений и решительность действий.
