Не берусь судить, что было решающим в тот момент – возможность занять делом заключенных или, получив «живые» денежки, выдать, наконец, зарплату сотрудникам. Но на следующий день мне дали грузовик с офицером и тремя грузчиками, а к вечеру швейные машинки стояли за колючей проволокой. Я получила пропуск в зону, а бывший шеф, что совсем удивительно, вовсе не обиделся, а пожелал удачи на самостоятельном пути.
От надомниц отказываться не стала – пусть себе ковыряются потихоньку…
Все прелести работы в зоне поняла позже. Сначала по простоте душевной полагала – обустраивая новый цех, придется опять получать разрешения, приглашая десятки проверяющих, «проставляясь» бутылками и «радуя» их конвертиками с деньгами. Поэтому, увидев, что мастера-заключенные проложили провода к розеткам для промышленных утюгов не так, как надо, помчалась к начальнику:
– Этого никогда не пропустят проверяющие! – и увидела в глазах полковника неподдельное удивление:
– Лерочка, дорогая, да кто же их сюда пустит, проверяющих-то твоих?
– Йезз! – обрадовалась я, увидев, как просто здесь решаются сложные вопросы.
Цех в тюрьме – немыслимые удобства для частного предпринимателя, могу даже опытом поделиться – здесь не нужна охрана, об оплате аренды помещения и электричества вообще нет и речи. Не существует никаких проблем с трудовой дисциплиной и поиском нужных рабочих:
– Борис Ионович, закройщик – заключенный Артур – завтра выходит на волю. А ведь как он умеет разложить крой на ткани – обрезков почти не остается! Где теперь найти такого?
– Это вся твоя беда? Пройдись по городу, подбери в любом ателье другого и покажи пальцем – мы быстро его «закроем»! – с чувством юмора у шефа было все в порядке.
На следующий день Артур вышел на свободу и его встречали кореша на черном авто, а мне из какой-то далекой зоны опера выудили другого закройщика – ничуть не хуже прежнего.
Цех, работающий в две смены, был замечательный – три десятка швейных машинок, закройный стол, пяток гладильных досок. На складе кладовщик и несколько подсобных рабочих раскладывают готовые изделия по полкам – даже в мечтах не могла пожелать подобного.
Но и в этом просторном помещении стоял неистребимый тюремный дух, зарешеченные окна и серая роба, надетая на новоиспеченных «портных» не давали ни на секунду забыть, где ты находишься.
Одна из основных проблем производства – проблема снабжения не стояла. Ведь в нашей области есть огромный хлопчатобумажный комбинат, где моя подруга работала директором отделочной фабрики. Ткань, произведенная здесь, расходилась по стране вагонами, но мне былое позволено пару раз в месяц получать всего машину ситца. На тюках был указан метраж, а сколько получится постельного белья, просчитают заключенные. Но и тут оказалось все не так просто – ведь смешно думать, что русский мужик оставит свои привычки! Сидящий за воровство и в тюрьме частенько продолжает делать то же самое.
Однажды один «закройщик» сказал другому:
– А что, если ткань намочить?
– Намочить и… потянуть! – добавил второй.
Глаза их загорелись и дело пошло. Они натягивали ситец на теннисном столе, брызгали его водой и опять тянули – получались излишки ткани. Не мудрствуя лукаво, шили «левое» постельное белье, сбывая его сотрудникам тюрьмы. Все были довольны – как говорится, и овцы целы и волки сыты, а что мои простынки после стирки сильно сядут, так это, как говорил Карлсон, пустяки, дело-то житейское!
А вот проблема сбыта стояла остро. Детские байковые распашонки и женские халаты продавались с трудом, заказов на белые кимоно дзюдоистов и зеленые хирургические «пижамы» было мало, постельное белье магазины тоже брали неохотно. Но объявления в газете выходили постоянно и в один прекрасный зимний день в офис вошли две прилично одетые дамы:
– Швейное производство «Ника» здесь? Мы от прикаспийских нефтяников, – расстегивая каракулевую шубку, присела к столу полная блондинка.
– Это ваше? – добавила ее спутница, протягивая газету с моим объявлением.
И они предложили большой заказ постельного белья, спецодежды и даже – не поверите – огромных брезентовых чехлов на механизмы нефтяных вышек. Вот где действительно счастье подвалило!
За неделю мы «утрясли» расценки, объем заказа и заключили договор. Белья и спецодежды требовалось много – теперь цех был полностью загружен работой. Таким образом, «швейка» стала приносить постоянный доход, и все были довольны.
Но через пару лет в стране перестали платить зарплату, а когда людям нечего есть, простынки становятся без надобности. Нефтяники тоже затянули пояса потуже, заказывать свои «робы» перестали и мы оставались без работы. Я видела – производство умирает и надо искать другое занятие. Презентовав оборудование цеха тюрьме, я распрощалась со своими «покровителями в погонах». Но некоторые моменты остались в памяти надолго.
Помню, как познакомилась с Сергеем – начальником оперчасти.
По территории зоны мне разрешалось ходить только в сопровождении дежурного, но ждать его иногда приходилось долго.
