– «Чего там идти-то – всего десять метров – от ворот до «швейки»! – в одно прекрасное утро решила я и направилась к цеху, но, не пройдя и двух шагов, столкнулась с симпатичным незнакомым офицером:
– У нас в тюрьме сегодня, что, день открытых дверей? – удивился Сергей – а это был он – схватил меня за руку и повел к начальнику:
– Гражданочка ходит по зоне одна! – возмущенно доложил полковнику, а потом повел в свой кабинет.
– Глазом моргнуть не успеешь, как зеки уволокут, спрячут в подвалах – никогда не найдем! – долго втолковывал мне, неразумной. Я, конечно, в этом сомневалась, но по спине поползли мурашки и больше одна по зоне не ходила.
А вот другой случай.
В тот день настроение у дежурного на проходной было никудышнее: с утра шел осенний дождь и даже служебные собаки не желали высовывать носы из будок. Но колючая проволока и цепные псы отнюдь не определяли характеры сотрудников. Здесь тоже были свои шутники, одним из которых и слыл дежурный капитан Николай.
Сегодня он со скукой наблюдал за снующими мимо офицерами, пока в его поле зрения не попал завхоз Ефим, поступивший на службу недавно. Николай взглянул на него, потом на цепного пса в будке и сказал:
– Фима, а ты совсем мышей не ловишь! – завхоз остановился:
– Не понял, в чем дело-то?
– Собаки должны охранять территорию, а им в дождь из будок ничего не видно!
– Ну и что? – спросил Ефим, до сих пор не помышлявший о незавидной собачьей доле.
– Как что? Давай стекли будки!
В отличие от приколиста-капитана, который был здесь в своей стихии, Ефим сразу стал всеобщим объектом розыгрышей, хотя на них и не обижался. Он тут же взял складной метр и принялся прикидывать размеры окошек, чтобы псам был виден весь двор. Набросав «чертеж» на бумаге, показал капитану.
– Теперь иди к начальнику, пусть дает добро! – посоветовал тот, и Ефим пошел «по начальству».
У полковника в это утро настроение было хуже некуда, поэтому Ефима, державшего в руках листок, встретил хмуро:
– Тебе чего?
– Стекла надо – немного, всего пару квадратных метров, – и Ефим поведал о собаках, которым из-за дождя ничего не видно.
Начальник смотрел на него и, как говорят, никак не «врубался». Наконец, поняв суть дела, ухмыльнулся и погнал Ефима вместе с его бумаженцией вон. Повеселились и работники штаба, наблюдая за несостоявшимся «остеклением собачьих будок».
– Был такой этап в моей биографии! – закончила я свой рассказ о «швейке» в тюрьме.
– Да, интересная история, – отвечала Светлана, – как у тебя хватало сил на все?
– Куда деваться? Не забывай – я растила двоих детей! Ладно, чистим зубы и «на боковую»!
Наступила очередная ночь нашей дороги, Светлана уже спала, а я опять мучилась бессонницей.
…Моя бессонница имеет форму шара, нет, скорее ежика – из неё в разные стороны торчат мягкие пушистые иголки, даже ножек не видно – одни иголки. Ткнет в бок своим ежиным носом, прогонит сон, и мысли заворочаются, выстроятся в ряд, и бегут, бегут…
Бессонница может побеспокоить ранним утром – часа в четыре. А может заявиться с вечера, и тогда не уснешь до утра, станешь выключать и включать телевизор, щурясь на порнуху, предназначенную явно не тебе. Вот веки начинают слипаться, мысли путаются, расплываются, и кажется, засыпаешь, но стоит потушить свет – все начинается сначала!
А если кто позвонит после десяти вечера, то бессонная ночь обеспечена, и гоняешь думки – о сыне и дочке, непоседах внуках, завтрашнем обеде и квитках за квартиру – и весь день потом ходишь разбитая как старая телега.
Хорошо дремлется перед телевизором – он себе тихонечко бубнит, но тут кто-нибудь из домашних и подойдет и выключит – мол, спишь же, пусть не мешает! И все – сон как рукой сняло – блин, ну вот зачем надо было это делать?
Бессонница – это когда все передумала, а сна все нет, уже пришло верное решение, а его опять нет! Временами зловредная, злобная старуха с длинной клюкой, а иногда задорная и озорная, совсем не старуха, а самая что ни на есть молодайка, широко раскрыв свои глазищи, позовет:
– Чего спишь-то? Давай попробуем дописать твой рассказ, смотри, что я придумала!
Кажется – она толкается, щиплется и гремит холодильником – сколько открывает ночных тайн, сколько звуков! Вот где-то в доме хлопнула дверь, этажом выше процокали каблучки, а внизу скрипнуло окно и потянуло табачным дымком – значит, кто-то тоже не спит…
Утром постояли в очереди к умывальнику, перестелили свои лежанки и снова устроились у столика. По коридору прошел проводник, опустил шторки на окнах, в вагоне стало прохладнее.
Светлана, порывшись в сумке, достала фотографию – они с мужем посередине, рядом две девочки. Почему-то с грустью посмотрела на нее, потом протянула мне. Семья как семья, ничего особенного – фотографии лет десять. Сама Светлана, девчонки с косичками и пышными бантами, светловолосый мужчина лет за тридцать, пытливый взгляд широко открытых глаз – где его видела? Не там ли, в знаменитом Доме молодежи – в самом начале «перестройки»? Покрутив в руках, вернула Светлане.
