– «Лишь вчера мы брали с ним с тоски по банке… – процитировал он строку из Высоцкого, выставляя на стол первую банку вина.
– Ни за что! – взбрыкнула было я, но Афанасьев грустно так сказал:
– Надо, Федя, надо… – и открыл поллитровку.
…Под этот «Янтарь» пункты стандартного договора согласовывались быстро и через час, уговорив при этом несколько банок замечательного винца, мы его подписали. Потом направились к выходу – и застыли перед закрытой дверью. Костя пошарил по карманам – ключей не было. Что же делать – на окнах решетки, дверь заперта – неужели до утра не выйти?
Афанасьев сдался быстро:
– Ночуем здесь! – и показал на диван.
– Вина хватит! – согласился Вячеслав и уселся на втором «спальном месте». Меня же такой расклад не устраивал. С тоской глядя за окно, где прогуливался народ, пыталась привлечь внимание прохожих, но горожане проходили мимо. Пришлось прибегнуть к экстренным мерам: открыла окно и, протянув сквозь решетку руку, схватила кого-то за ногу – то есть что достала, за то и схватила. Раздался короткий визг, а затем ко мне наклонилась испуганная девица:
– Чего хулиганите?
– Помогите выбраться! – взмолилась я. Та прониклась и стала звонить в отделение милиции.
Примчались два шустрых опера, быстро отыскав ключи, добыли нас из подвала и пригласили к себе в райотдел, а мы прихватили несколько банок винища – типа «простава». Чувство вновь обретенной свободы пьянило еще больше, но уже можно было подумать о завтрашнем дне, предстоящей поездке в Москву и новых делах.
Многое из того, что прежде каралось законом, стало общедоступным, а спекуляция превратилась в обычную торговлю. Сговориться о поставке мелкой партии товара можно было и дома, договоры на большие суммы заключались в столице.
…В тот раз мне предложили целую фуру женской одежды – зимних курток, осенних плащей и разноцветных «футлов» – наимоднейших женских штанишек, по-теперешнему «леггинсов». Для оплаты своих средств не хватало, это я поняла в номере гостиницы «Россия», где останавливалась не раз, хотя простому гражданину поселиться здесь было трудно.
Зима уже вступила в свои права – я смотрела в окно на заснеженную Красную площадь, мучительно перебирая всех, кого можно привлечь к этому делу и наконец, вспомнила. В родном городке однокурсник Виктор, в недавнем прошлом крайкомовский чиновник, стал успешным бизнесменом.
«Чем черт не шутит – возьму и его в долю» – подумала я, поднимая телефонную трубку.
Виктор обрадовался такому удачному случаю, сразу обговорил условия и пообещал отправить ко мне «гонца» с чековой книжкой. Откуда у него взялись такие капиталы, не представляю, но деньги теряли свою ценность и умные люди срочно вкладывались в товары длительного хранения. Одежда, обувь, столовые сервизы и даже тушенка – годилось многое.
Уже вечером в номере раздался телефонный звонок.
…Так бывает – вдруг из давней юности возникает забытый человечек:
– Разрешите представиться, – в трубке приятный мужской баритон, – майор Степан Фролов! Прибыл в командировку, заодно и вам от Виктора Сергеевича кое-что привез.
«Фролов? Вот это сюрприз!»
– Очень жду вас, Степан! Но еще больше мне хочется увидеть вашего брата, Петра – слышала, он теперь живет в Москве?
На той стороне трубки воцаряется тишина – мол, откуда эта незнакомая женщина может знать Петра? А я знала, хорошо знала братьев Фроловых. Со старшим, Петром, училась в одном классе, его брату Степке было тогда лет пять. Петр заведовал школьной радиорубкой – в закутке за сценой ребята пристроили магнитофон, принесли кассеты с записями и модные мелодии звучали на вечерах и переменах. Степана он иногда брал с собой, и если ребенок засыпал – прямо здесь, в рубке, то мы ходили на цыпочках, разговаривая шепотом. Теперь же – чудеса твои, Господи! – через двадцать пять лет, слышу голос этого «ребенка» в трубке!
…Мы встретились вечером в ресторане гостиницы – я и два брата Фроловых. У Петра на погонах поблескивали три полковничьи звезды, и служил он в Генштабе. Степан, рангом помладше, тоже продолжил офицерскую семейную династию. Сказать к слову, их старший брат Алексей давно уже был генералом.
Сюрприз получился отменный – Петька долго вглядывался в мое лицо, вспоминая, потом удовлетворенно крякнул:
– Какая встреча, я так рад! – и крепко обнял.
Мы долго сидели за столиком, вспоминая родную школу, друзей и даже любимую песню «Сиреневый туман». Степан слушал эти воспоминания с неподдельным интересом. Потом встал, подошел к оркестрантам, пошептался с ними, взял в руки гитару:
– Сиреневый туман над нами проплывает, – его голос был немного хрипловат, но точно – оттуда – из моего прошлого.
Петр тоже не смог усидеть на месте. Устроившись у рояля, пробежал пальцами по клавишам, сказал: – Для тебя! – и подхватил:
– Над тамбуром горит полночная звезда…
…Ресторан шумел разными голосами, танцевали люди, только мы смотрели друг другу в глаза и были далеко-далеко, в том небольшом южном городке, в нашей прекрасной юности.
Там, где на черном бездонном небе пасутся нескончаемые стада ярких звезд, где они падают вниз, выполняя загаданные желания.
