Поезд из Варны полностью

…Опущу ее рассказ о том, как молодая семья становилась на ноги, растила сына, строила дачу – поразил конец истории. Кандидат таки выбился в профессора, но с годами потерял интерес не только к науке – к жизни вообще и стал настоящим выпивохой. После о рабочего дня Герман Васильевич с удовольствием прикладывался к бутылке, заранее припасенной в холодильнике – больше ему ничего не надо было. Супруга долго терпела, а потом поселилась на профессорской даче – так теперь и живут.

– Какая вы, право! – воскликнула Светлана, – Сели бы рядом, выпили по рюмочке, поговорили по душам! – профессорша лишь усмехнулась:

– Поверьте, сидела и пила, пока не поняла – больше не могу ни пить, ни слушать пьяные бредни.

– Зачем тогда с ним живете? – не выдержала я.

– Как это зачем? – великодушно снизошла она, – Без него я – обыкновенная доярка, с ним – профессорша – есть разница?

– Обыкновенная доярка? Вы что, так больше нигде и не учились?– удивилась я.

– Оно мне надо? – не вдаваясь в подробности, отрезала профессорша, вышла в коридор и двери за ней закрылись.

«Истинно: нет преграды равной преграде невежества!»– мелькнуло у меня в голове, но спросила о другом:

– Почему же о любви не было сказано ни слова?– Светлана равнодушно пожала плечами…

***

Профессорша удалилась, а мы снова вернулись к прошлому.

…Взявшись за дела посерьезней, я иногда думала – какой ерундой занималась во Дворце пионеров («И еще была любовь…»), кого боялась – безобидного инженера по технике безопасности и пожарника! Тогда не знала – существуют вещи гораздо страшней – абсолютная пустота в кошельке и налоговая инспекция. А начальница отдела торговли районного исполкома однажды даже огласила свое рабочее кредо:

– На то и щука в реке, чтобы карась не дремал! – изрекла Людмила Семеновна, выписывая мне очередной штраф.

Нормально? А ведь так и работали – проверяющие особенно «трясли» киоски – и протоколы писали, и штрафы платить приходилось. Нарушения находились всегда (не ошибается только тот, кто не работает), а «вознаграждение» контролеру было меньше штрафа раз в десять.

Я быстро поняла, что от меня требуется: эдак прижмешься, к примеру, его ментовскому плечику, головку склонишь на погончик, и, подпустив в голос чарующей хрипотцы, спросишь:

– Может, договоримся? – точно зная, что ведь договоримся!

И повадились они ходить за «подношениями» как по расписанию – второго числа каждого месяца инспекторы одной проверяющей организации, седьмого числа – другой, двадцатого – третьей и так далее. И даже ставили подпись в журнале проверок, мол, «проверено, все в порядке».

А Мишка Суворов, хозяин соседнего киоска, занялся еще и магнитофонными кассетами. Записал популярные ритмы, расставил на каждом углу продавцов с лотками и стал жить припеваючи – только тиражируй новые, да выручку собирай – «приподнялся», короче. Снял офис прямо у Центрального рынка, завел секретаршу и персонального водителя, прикупил малиновый пиджак – все как положено. Я как-то заскочила к нему поутру – на приставном столике среди прочих колбас-сыров наблюдалась банка черной икры – чай на Волге живем(!), вместо компота – бутылка испанской «Сангрии». Обычный завтрак тех лет. А если взять шампанское, да капнуть туда немного ликерчика – «Амаретто» или же двуцветного «Шериданс» – так это вообще класс! Вот так «освежившись» с утра и отправлялись на работу.

И тут вдруг – надо же! – организовался «Комитет интеллектуальной собственности» и весь Мишкин «бизнес» накрылся медным тазом! Он в срочном порядке сгреб свои лотки, завалив непроданными кассетами весь офис, а вскоре ни офиса, ни водителя не стало…

…Множество разных людей пришлось увидеть – веселых и грустных, умных и наивных – кого только не брала на работу.