— Эту псину давно пора пустить на колбасу! Радуйся, что не свернул ей шею, как только увидел.
— Я бы на твоём месте этой ночью глаз не смыкала.
Их растащили, когда увидели, что в руке у девушки блестит нож.
Уже во время самого мятежа Айша потеряла Аминтаса из виду. И это нервировало ее еще больше, чем если бы он мозолил глаза. Ее все еще трясло от мысли, что он мог сделать с Лути и что вообще посмел тронуть ее подругу. Никто из мятежников никогда не брал собаку на руки, максимум, чесали ей пузико и то при условии, если Лути этого просила. А Аминтас. Просто. Утащил. Собаку. Айша кипела от гнева и негодования.
Девушка уже даже не замечала творящийся вокруг хаос. Толпа кричала лозунги, в воздухе сверкали плакаты с надписями «за свободу», «люди хотят жить», «дайте нам воздуха» и много им подобных. То там, то здесь полыхал огонь, полицейские были вооружены дубинками, электрошокерами и огнестрельным оружием. Пока они только пытались разогнать толпу, но задачей мятежников в эту ночь было, наделать как можно больше шума, поэтому в любой момент могли начаться выстрелы.
Айша не размахивала плакатами, лишь переодически что-то выкрикивала. Подняв руку, сжатую в кулак, она встала точно перед людьми в форме и громко произнесла:
— Неужели вам действительно плевать на свои жизни?
Лицо Айши было серьезным, как и тон. Она понимала, что до них не достучаться, но такова была ее задача — пытаться. Она любила ночи вроде этой и, как ей казалось, прекрасно осознавала, что любая может стать последней. Но только во время мятежа Айша чувствовала себя нужной и значимой. Она делала все это не только ради себя, но и ради народа, удрученного властью. Каждый, кого Айша спасала и каждый, кто услышал её слова, прибавлял ей уверенности, что она жива не просто так.
А потом начались выстрелы. Полицейские, стоявшие на тот момент перед Айшей еще не пошевелились. Девушка бросилась в сторону, и по пути кинулась на кого-то из государственных, напавшего на ее соратника. Нож легко вошёл в шею. Не посмотрев ни на лицо погибшего, ни на лицо того, кого спасла, Айша побежала дальше.
Тогда-то на нее и кинулись сразу трое полицейских. Девушке ничего не оставалось, кроме как бежать, ибо с людьми с автоматами особо не подерешься, тем более в толпе. Они загнали её в угол, собираясь там скрутить. Сердце Айши отбивало бешеный ритм, в голове крутилось только: «что будет с Лути?»
Двое наставили на нее оружие, третий пошел на Айшу с дубинкой в руках. «Сейчас загребут и дело с концом», — девушка с мрачной решимостью держала в каждой руке по ножу. Она знала, на что способна, но все равно не тешила надежд, что сможет одолеть трех вооруженных до зубов мужчин.
Однако сдаваться раньше времени и не думала. Айша встала в более удобную позу и приготовилась к атаке. И тут двоих с оружием снесло. Буквально. Нечто огромное сбило их с ног, как шар для боулинга сбивал кегли. Третий полицейский ошарашенно обернулся, и Айша выбрала этот момент для атаки. Она ударила его в изгиб ноги, заставив охнуть и упасть на одно колено. И тут же ударила рукоятью ножа по голове.
Айша выбежала из переулка. У дальней стены в неестественных позах лежали двое других полицейских. Спиной к ней стоял тот, кто их уложил. Только сейчас Айша узнала в нем Аминтаса. И прежде чем он обернулся поспешила вернуться в ревущую толпу.
До этой минуты Айша считала, что Аминтас ее тогда не заметил, она ведь стояла за стеной. Но теперь мужчина напомнил ей об этом.
— Только не говори, что ты пытался мне помочь, — фыркнула она.
— Я не помогаю тупым курицам, — Аминтас улыбался во все зубы. — Я делаю их своими должниками.
— Если ты думаешь, что я тебя поблагодарю, то ты просто идиот. Это было твоим решением, не моим, так что похер.
— Я не отъебусь, пока не вернешь долг.
Айша закатила глаза:
— Считай, что это ты отдал мне долг. За то, что стащил Лути.
— Нахер мне сдался твой воротник? В ней даже жрать нечего.
— Ну так и вали подальше от меня и моей подруги.
— Не свалю. Здесь место самое удобное.
Взять и пересесть Айша не могла. Гордость не позволяла. Поэтому все, что ей оставалось, это пытаться прогнать назойливого мужчину.
— Оно удобное от того, что ты обосрался и теперь сидеть тепленько?
— Единственный, кто здесь обосрался, это ты. Будь добра, пересядь, воняет.
Они продолжали сыпать оскорблениями ещё пару часов, пока не устали и не утомили всех, кто был рядом.
Ехать им было две ночи. В вагоне стоял ужасный холод, люди жались друг другу, чтоб получить хоть немного тепла. Но Аминтас и Айша демонстративно сидели с расстоянием в метр. И хоть Аминтас был в тонкой кожаной куртке, а Айша в теплом толстом пальто, да ещё и собакой у груди, дрожала именно девушка.
— Замерзнешь этой ночью и подохнешь, — уже без прежнего запала кинул мужчина.
— Зато больше не придёться видеть твою уродливую рожу, — парировала Айша.
