— Утром был в Союзе Кинематографистов, — начал он, — в целом они довольны, как и раньше, но высветились две проблемы: одна небольшая, а другая — посерьезней. Я начну со второй. Церемония награждения получается немного куцая. Фильмов в этом году мало, мы-то в этом не виноваты, но твой балет делает слишком короткие номера.
Сценки, которые посылал нам на просмотр балет Полины Малевич, были безукоризненны. Они и в самом деле были короткими, но настолько удачно срежессированными, что нельзя было удлинить их, не изуродовав.
— Давайте что-нибудь добавим. Какие-нибудь танцы… Может, пусть сделают еще пару номеров подлиннее?
— Бюдже-е-е-ет, — проблеял Амос, — нам не выделят на балет ни копейкой больше, да это и не удлинило бы ничего существенно. Я вот думаю, может, пригласить комика? Кого-нибудь недорогого — это разнообразит церемонию.
Я почувствовал, что мне не хватает воздуха. Все последние недели я постоянно прокручивал в голове последовательность номинаций, балетных и анимационных заставок, мысленно совмещая их с текстами ведущих и фрагментами видео. Я чертил временные разметки, часами просиживал у аниматоров, пока не добивался того, что церемония словно приобретала физическое тело. Я мог поручиться, что в нем нет ни одного дряблого мускула. И вот Амос готов кромсать это тело, не задумываясь!
— А в чем вторая проблема?
— Они считают, что в сценарии церемонии не хватает национального колорита. Говорят, что видят здесь шекспировский театр, русский балет, но где наш бело-голубой хумус?
— Но разве этого мало в самих фильмах? Они-то все израильские.
— Давай не будем тратить время на споры, а подумаем пока, куда мы можем вставить какие-нибудь аутентичные штуки. Может, так мы решим обе проблемы сразу.
…
Когда мы с Ури вышли на перерыв, я рассказал ему о разговоре с Амосом.
— Аутентичность? Да это проще простого. Я тебе сейчас десяток идей накидаю, записывай.
— При том, что среди этих идей не будет кактусов, фалафеля и жвачки «Базука»?
— Да не вопрос. Погоди… — Ури вдруг задумался и рассмеялся: — Черт, и в самом деле всякие банальности в голову лезут.
— Давай так, — я вспомнил методику поиска идей из книги одного французского копирайтера, он там советовал отталкиваться только от личных переживаний, — постарайся вспомнить, что тебя задело за живое, ну скажем… лет в десять. Только в тот год.
Ури задумался:
