Поезд пишет пароходу полностью

Я привыкла к мысли, что маму убил Фестиваль. Так я себе и говорила: «Ее убил Фестиваль». Но ведь была и та синеволосая женщина, которая бегала туда-сюда со списками, и та девушка, которая проводила нас на колосники. И Кит, который постоянно заседал в жюри разных конкурсов. Но сколько я ни пыталась вспомнить, я не видела ни малейшей неловкости в том, как разговаривала с нами Синеволосая и та девушка. Я чувствовала, что они не пытались нас обмануть. А Кит там, на церемонии, так близоруко щурился, вглядываясь в имена номинантов, что сразу было видно: имена, которые он произносил, ему почти не знакомы. «Кто же виноват?» — спрашивала я себя, но вспоминала лишь хохочущий зал и ряды красных кресел, которые, казалось, продолжали хохотать, когда зрители двинулись к выходу: маму убил Фестиваль.

Теперь же у меня кружилась голова; такое случается иногда во время спектакля, когда в конце первой части сцена неожиданно начинает медленно поворачиваться вместе с мебелью и декорациями. Сцена в моей голове медленно поворачивалась, и на ней теперь стоял всего один человек. Я знала, кто автор дневника, и где его можно найти.

«Старуха была похожа на пятнистую орхидею… я мог смять ее в ком, как старую газету». — Это я могу смять тебя в ком, Даниэль. Тогда, после того, как ты случайно заскочил в мою комнату, я описала тебя Сарит. Жаль, что я тогда несколько сгладила подробности — я ведь старалась сделать из тебя галлюцинацию. Но теперь, когда старуха Стелла неожиданно исчезнет, Сарит перечитает свои записи. В конце концов я тоже могу оставить что-то вроде дневника, а там, уж будь спокоен, опишу тебя подробно. Я в два счета наведу их на твою нору. Остается только подумать, как это сделать. Ты боялся, что тебя заметут за хранение наркотиков, но я не буду распыляться на мелочи. Тебе придется рассказывать, куда ты спрятал труп. Бедная Стелла, старая женщина, у которой совсем никого не было. Такие, как она — легкая мишень. Ты рылся в ее документах, а затем подстерег на вечерней прогулке, ограбил и убил, Я не затевала все это, не планировала, просто все сложилось само-собой. Возможно, это и есть возмездие?

…

Весь остаток дня я провела в своей комнате. То поспешно собирала вещи, то впадала в ступор. Сама судьба, словно слепого котенка, ткнула меня носом в синие листы, но значит ли это, что я должна мстить? Я поняла, что мне нравилось лишь думать о возможностях мести, но первый же шаг на этом пути будет слишком сложен. По мере того как я осознавала, сколько еще запутанных ходов мне пришлось бы предпринять, меня все больше охватывала тоска. Я не могла сосредоточиться даже для того, чтобы собрать вещи. Я должна снова стать собой. Что-то закончилось, и теперь Стелла должна исчезнуть. Но ведь ее тут же начнут искать, так что даже просто исчезнуть будет нелегко. Если я не хочу проблем, если хочу исчезнуть быстро, то придется поступить, как поступила бы пожилая законопослушная дама, а не призрак, случайно сделавший удачную карьеру гостиничного инспектора. Сперва придется как минимум поговорить с Мирьям. Прийти завтра и заявить, что уезжаю нянчить внуков. Потом нужно будет выписаться, утрясти дела в бухгалтерии. Я позвонила в администрацию пансионата с просьбой назначить мне встречу с директриссой на завтра.

— Завтра Мирьям никого не принимает! Разве вы не слышали, мы завтра весь день проводим на улице: у нас День здорового мозга.

Черт! Черт! Черт! Я с трудом могла представить, как проведу здесь ближайшую ночь, а получалось, придется задержаться еще на одну! Внезапно телефон зазвонил. Это была Ципора Бремингер.

— Стелла, мы же завтра увидимся на празднике? Помните о своем обещании?