— В десять лет я сломал ногу, притом довольно неудачно. Пару месяцев провалялся на диване. Лежал, тупил в телевизор. Я тогда зато английский выучил: слушал, что там ковбои говорят, а перевод читал в титрах. Израильские фильмы тоже были прикольные. Потом уже пересмотрел их — ну и лажа, но до сих пор их люблю.
— Любишь плохие фильмы?
— Ага. Чем хуже, тем лучше. Что-то в них такое… мягкое… Это же как детство.
…
— Ты хочешь, чтобы мы предложили киношникам добавить парочку номинаций? — удивился Амос, когда на следующий день я изложил ему свои идеи.
— Да, это существенно удлинит церемонию. Сделаем раздел «Израильское кино в исторической перспективе». Мне кажется, старые фильмы сейчас будут очень кстати.
— И что, скажем им, что так мы решили проблему аутентичности? Что Израиль — это старые плохие фильмы?
— Скажем, что израильское кино достаточно повзрослело, чтобы посмотреть на свое детство с улыбкой.
Амос задумался, и это меня подбодрило. Я говорил теперь не останавливаясь, лишь бы он не начал опять развивать идею с приглашенными комиками.
— Те фильмы — это же целая вселенная! Можно сделать видео с нарезкой из старых комедий, что-то ностальгическое.
— Но ведь хорошие старые фильмы уже давно награждены премией «Киномона».
— А мы наградим самый плохой! Это будет шуточная номинация, ничего серьезного.
Через пару дней Амос засел с какими-то дамочками из Союза кинематографистов, а когда они ушли, подошел к моему столу.
— Ну что ж, вперед. Ищи свои плохие фильмы. Нужно успеть смонтировать заставку. И, кстати, вот. — Он положил передо мной список с именами. — Эти ребята будут объявлять имена награжденных. Вот ему, — Амос подчеркнул имя: Гидон Кит — напиши текст попроще. Он, скорее всего, обдолбается или напьется и лыка вязать не будет на церемонии.
Мы нашли эту картину, перешерстив архивы. Плохих фильмов было много, но этот впечатлял по-настоящему. Он был сделан в 93-м, когда начинающие сразу брались за видеокамеру, а не возились с широким форматом. Оператор там явно был профи, и актриса, игравшая героиню, уж точно не была любителем. Так что нарезка из сцен выглядела отлично — идеальный плохой фильм. Да и название у него было забавное: «Будни Агента Киви».
…
Я не жалела, что не попросила Шалома вновь включить компьютер. Теперь я вспомнила, что все наши файлы стирались автоматически при выключении, чтобы не забивать память, так что синих листов там в любом случае уже нет. Из того, что я успела прочесть, я уже знала очень много.
