В декларации сибирского правительства заметна, во-первых, сильная тенденция областничества, желание отгородиться «автономией» Сибири. «Имея конечной целью единую, великую, нераздельную Россию, — торжественно возвещает оно, — сибирское правительство мыслит ее создать через устроение ее отдельных областей».
Далее сибирское правительство выдвинуло следующие положения:
«Во-первых, всероссийская власть должна быть организована по типу директории, в составе не больше пяти лиц, избранных по соглашению на настоящем государственном совещании по персональным признакам.
Во-вторых, директория организует ответственный деловой кабинет министров.
В-третьих, директория ответственна только перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа».
Третий пункт этой декларации своим острием направлен против Комуча, ибо поскольку директория должна быть «ответственна» только «перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа», это значит, что сибирское правительство данный состав Учредительного собрания, из лона которого Комуч черпал свои полномочия, не считает правомочным, следовательно, директория до неопределенного срока не будет ответственна ни перед кем.
После оглашения деклараций, которые наметили основную линию разногласий, начался настоящий торг, в котором наиболее реакционные и черносотенные элементы поддерживали сибирское правительство.
Более двух недель продолжалась уфимская говорильня. Наступившие в это время военные неудачи Комуча на фронте, взятие Красной армией Казани и дальнейшее продвижение вперед советских войск значительно подорвали позиции Комуча на «государственном совещании».
Под натиском сибирского правительства и его сторонников учредиловцы сдали все свои позиции, и совещание в конце концов постановило образовать директорию в составе пяти лиц, фактически ни перед кем не ответственных.
Комуч едва добился внесения в положение о директории указания на то, что директория должна дать отчет о своей деятельности имевшемуся составу Учредительного собрания, которое должно возобновить свои заседания 1 января 1919 года, если к этому сроку будут налицо не менее 250 депутатов. Если же к 1 января это число не будет собрано, то Учредительное собрание открывается 1 февраля 1919 года при наличии 150 депутатов.
Но все эти указания ничего не стоили, ибо учредиловцы не имели реальной силы, чтобы противостоять директории, если последняя решит не подчиняться Учредительному собранию.
Не меньшее поражение Комуч потерпел и при выборе персонального состава директории, приняв список, предложенный сибирским правительством. Членами директории избраны были: Авксентьев (эсер), Астров (кадет), генерал Болдырев («Союз возрождения России»), Вологодский (председатель сибирского правительства, беспартийный), Чайковский (н.-с.) и кандидатами к ним: Аргунов (эсер), Виноградов (кадет), генерал Алексеев, Сапожников (член сибирского «Административного совета») и Зензинов (эсер).
С образованием директории самарский Комуч самоликвидировался, превратившись в «Съезд членов Учредительного собрания». А в качестве областной власти в Самаре продолжал существовать совет управляющих ведомствами.
Компромисс в Уфе был достигнут под большим давлением союзников, желавших объединить силы контрреволюции для борьбы с советами. Но как только самарский Комуч потерпел серьезное поражение на фронте, он потерял всякое значение как для союзников, так и для их ставленника — сибирского правительства.
Слабость директории обнаружилась с первых же ее шагов. Будучи создана в результате компромисса, она не имела опоры ни на стороне сибирского правительства, ни на стороне Комуча, который в связи с поражениями на фронте сам все более терял опору.
Поражение учредилки на фронте ускорил процесс разложения Народной армии. Только за одну неделю, с 10 по 17 сентября, из самарской стрелковой дивизии бежало около 1000 человек, а всего с начала мобилизации из этой дивизии бежало 2000 человек.
Помимо дезертирства некоторые воинские части оказывали активное сопротивление начальству. Так 8 сентября два полка Народной армии, расположенные в Самаре, отказались выступить на фронт. На усмирение этих частей были вызваны броневики, пулеметная команда и кавалерия.
Несмотря на жесточайший белый террор, разложение белой армий усиливалось, что в свою очередь вызывало одно поражение за другим. После бегства Народной армии из районов Хвалынска, Симбирска, а затем Ставрополя нависла прямая угроза и над столицей учредилки — Самарой. Однако подступы к Самаре со стороны Сызрани были закрыты, поскольку Сызрань еще находилась в руках противника. Для окружения и взятия Сызрани к Батракам и Александровскому мосту были двинуты главные силы Железной дивизии. Одновременно с этим с юга была двинута Вольская дивизия.