Оставалось пройти примерно 30 метров до ближайшей лачуги, когда в землю рядом со мной воткнулся дротик. Заметили меня давно, впрочем, этого и следовало ожидать. Сейчас мне предстояло пройти своеобразную проверку. Я остановился и присел, демонстрируя мирные намерения. Я был крайне далёк от своей оптимальной формы и воевать сейчас ни с кем не собирался. Спустя пару минут вперёд вышла троица воинов в набедренных повязках с копьями. У двоих были за поясом так же дротики. Третий же подойдя к торчащему из земли снаряду вытянул его и обернув острый каменный наконечник в какой-то плотный лист растения на подобии чехла сунул за пояс.
Первым заговорил, на вид самый молодой из них.
— Откуда ты здесь, чужак?
Я не стал ничего выдумывать, ответив, как есть
— Из мёртвых песков.
— Что ты там делал?
— Вместе с отрядом шли торговать на север, нас послал вождь племени Тлуменчи, к племени Кохара.
— Я слышал о вашем племени. И о свирепых Кохара тоже слышал. Был тут их посланник две луны назад.
Воин призадумался и перевел взгляд на главу этой троицы, в отличие от остальных, кроме набедренной повязки, у него ещё было что-то наподобие налокотников — скорее символ, нежели реальная защита.
— И где все остальные? — Спросил старший воин деревни.
— Дух пустыни настиг нас слишком внезапно. Все погибли, похоронены в песках. — Язык сам подстраивал необходимые мне фразы под современный диалект, благодаря чему я испытал довольно большое облегчение.
— Далеко это было?
— Я шёл к вам три восхода и три заката. Сейчас даже не уверен, что смогу найти те гиблые барханы что накрыли наш караван.
— Будь тут.
Я только лишь кивнул. Сейчас будет что-то вроде совещания о моей судьбе. Я не особо волновался. Убивать меня ради добычи — смысла особо не имело, два свёртка с едой были демонстративно мной опустошены, бурдюки пусты и лежали в стороне. Штаны, копьё, кинжал, что угадывался по очертаниям за парусиной да пару кусков ткани — вот и всё моё добро. Штаны, пожалуй, были самым большим соблазном для дикарей, но вот копьё с металлическим наконечником и качестве обработанным древком говорило о моей принадлежности к воинскому сословию, что сможем за себя постоять, а значит с таким лучше не связываться. Ну я по крайней мере надеюсь на такие размышления.
Пока вдалеке переговаривались, тряся жопами и хлопая себя по ляжкам местные, я поднялся, перехватил удобнее копьё и сосредоточился на движениях предполагаемого противника. И если пока я сидел они то и дело притрагивались к дротикам, видимо предлагая из далека меня закидать опасными наточенными палками с камнями на конце, то теперь, они судя по всему передумали. Главный махнул рукой и отправил ко мне молодого, тот демонстрируя готовность к мирной встрече даже оставил у входа в лачугу из веток, сухой травы и каких-то кусков тростника вперемешку с широкими листьями копьё, взял небольшую глиняную миску и пошёл ко мне.
— Выпей воин, не каждому по силам перечь пески духов. Будь нашим гостем, отдохни, и сам реши, что делать дальше. Но сразу предупреждаю. Женщины наши не для тебя. Не лезь к ним и нам не придётся проливать кровь.
Я осмотрел маячавших в далеке голых женщин и… как-то молодой организм хоть и попытался подкинуть к голове гормонов — успешно провалил эту задачу. То ли вид женщин, то ли общая усталость организма и понимание того что это всё фальшь, оставило моё сердце ровно биться и голову трезво мыслить. Я поклонился на наш, племенной манер, выставив на прямых руках миску с водой и опустив голову ниже плеч, после чего выпрямился и выпил всю миску. Этот знак дал понять, что я благодарен и согласен следовать установленным правилам, став гостем их племенной общины.
Первый план успешно реализован. Пора отдохнуть и понять, что делать дальше.
Первый день я поселился в шалаше молодого воина, на вид я бы дал ему лет 16–17, несмотря на это, уже трое детишек то и дело бегали и неумело задавали мне вопросы о мире вокруг, на что я добродушно отвечал. Старшему было 4 года, младшему 2,5 ещё одна девочка была совсем маленькой и постоянно ходила рядом с мамой, такой же молодой, как и больше часть этого племени.
Я был накормлен, напоен, мне дали нечто вроде лежака из соломы, и я уснул, восстанавливая силы.
На следующий день, когда я стал чувствовать себя значительно лучше, я с самого утра, разбуженный тем, что на охоту и проверку ловушек отправилась большая часть мужской половины племени, сам решил пойти и попытать счастья. Навязываться с ними я не стал, боясь стать обузой, а так и мышцы разомну и глядишь проявлю себя кем-то полезным.
