Литературный вечер состоялся 25 мая 1921 года. Об этом культурном событии сохранились воспоминания очевидцев. Организационные хлопоты легли на плечи заведующей детским залом библиотеки Александры Евгеньевны Николаевой, которая до работы в библиотеке преподавала русский язык и литературу школьникам. Ее дочь, Селуянова Наталья Александровна, вспоминала: «Большим событием для ташкентцев был приезд Сергея Есенина. Мама устроила вечер у себя в детской библиотеке. Работа по подготовке вечера была очень большой, так как в читальный зал пришлось впустить очень много народу, для чего надо было получить специальное разрешение. А.В. Ширяевец уже не работал в библиотеке, но приходил ежедневно, так как был с мамой в товарищеской дружбе и помогал ей в организации этого вечера. В первой комнате продавались сборники стихов Есенина. На вечере присутствовало много поэтов: Джура, Ширяевец, Светлый, Вольпин, Дружинин и др. Народу собралось очень много, было душно, окна не пропускали воздуха, так как на них висели желавшие слушать Есенина и не попавшие в зал. Читал Есенин очень выразительно, и его чтение оставляло глубокое впечатление. Овации были бесконечны. Впоследствии я слышала много чтецов в Ленинграде и Москве, но даже превосходные чтецы не производили такого впечатления. Только бесстыдство некоторых фраз заставляло опускать глаза и краснеть. Дамы, особенно пожилые, глаз не сводили с Есенина, так как он и внешне был великолепен. В нищем, по тому времени, Ташкенте, когда на службу ходили в сшитых дома тапочках и даже босые, он был в серо-зеленом костюме и лакированных туфлях. Я не смела попросить у него автограф, как другие, так как была еще очень застенчива» (50).
Об этом же литературном вечере оставила воспоминания М. Костелова: «Туркестанская публичная библиотека, где выступал Есенин, представляла тогда небольшое одноэтажное здание, в котором была прихожая, затем маленькая комната с картотеками и читальный зал, тоже не очень большой, рассчитанный человек на тридцать. Находилась библиотека на углу улиц Романовской и Воронцовской, впоследствии неоднократно переименованных. Помню хорошо, как будто вчера это было. В полдень 25 мая 1925 года к нам, на Самаркандскую, примчался Александр Ширяевец, поэт. Я с ним дружила. Он сообщил, что сейчас в Туркестанской публичной библиотеке состоится встреча Есенина с читателями. Когда мы подошли к библиотеке, на верхней ступени крыльца в окружении множества людей стоял Сергей Есенин. А. Ширяевец принарядился для этого есенинского вечера; вокруг стояли люди в мешковатых брюках, а он был в праздничном костюме, в белой рубашке с цветочками, весь сверкающий, нарядный – он воспринимал все , связанное с Есениным, как свое кровное и как праздник русской поэзии, в которую был влюблен.
Вход в библиотеку был с улицы Романовской, перед входом – круглое крыльцо из узорно выложенных кирпичей. Есенин стоял на этом крыльце, тоже в своем красивом костюме, в шляпе, молодой, элегантный, сказочный. Лель – так я тогда его называла.
Потом толпа повалила в зал, народу было страшно много. Я замешкалась и в зал не попала, стояла где-то в дверях, но Есенина видела и слышала хорошо.
Обычно, когда выступал Есенин (например, в Студии искусств или перед сеансом в кинотеатре «Туран»), первым начинал Ширяевец, знакомивший зрителей с Есениным и представлявший его публике. Здесь же, посколько вечер был организован, так сказать, официально Туркестанским отделением Всероссийского союза поэтов, вступительное слово сказал председатель отделения Георгий Светлый (Павлюченко).
Есенин снял шляпу, положил ее на стул, на который опирался, когда читал стихи. Лицо его побледнело, он читал звонко, вдохновенно, без перерывов. Весь зал и комната перед ним были заполнены народом, окна – они в полуметре от земли – тоже были облеплены, так что в зале стало темно и очень жарко. Есенин стоял весь мокрый, но пиджака не снял; мокрый чуб свисал на вспотевший лоб. Однако он все читал и читал, помню его интонации, когда звучали «Песнь о хлебе», «Песнь о собаке» и что-то из поэмы «Пугачев». Потом Ширяевец с гордостью сказал мне, что мы, ташкентцы, были первыми, кто слышал «Песнь о хлебе» и «Пугачева», так как они написаны Есениным недавно» (25, с.105-107).
Оставил воспоминание о вечере и присутствовавший на нем В. Вольпин: «Небольшая зала библиотеки была полна. Преобладала молодежь. Лица у всех были напряженные. Читал Есенин с обычным своим мастерством. На аплодисменты он отвечал все новыми и новыми стихами и умолк совершенно обессиленный. Публика не хотела расходиться, а в перерыве покупала все книги Есенина, выставленные союзом для продажи. На все просьбы присутствовавших прочитать хотя бы отрывки из «Пугачева», к тому времени вчерне уже законченного, Есенин отвечал отказом» (4, с. 426).
