На квартире А. Ширяевца среди споров на литературные темы были разговоры о работе С. Есенина над поэмой «Пугачев». К этому времени были написаны многие главы, которые требовали тщательной редакторской шлифовки и доработки. Окончательно определилась авторская оценка личности Емельяна Пугачева и его роль в повествовании. С. Есенин рассказывал об этом А. Ширяевцу, стараясь попутно выразить и собственную точку зрения на смысл жизни, ради чего он жил. Ведь он тоже как бы «значенье свое разгадал».
А. Ширяевец попросил гостя оставить в альбоме на память автограф. С. Есенин, как бы продолжая разговор о предназначении в жизни, записал отрывок из 3 главы поэмы, который озаглавил «Из поэмы «Пугачев». Запись носит явно личный характер, подчеркивая духовную близость автора и Пугачева:
Знаешь, ведь я из простого рода
И сердцем такой же степной дикарь!
Я умею, на сутки и версты не трогаясь,
Слушать бег ветра и твари шаг.
Оттого что в груди у меня, как в берлоге,
Ворочается зверенышем теплым душа ,
Мне нравится запах травы холодом подожженной,
И сентябрьского чистотела протяжный свист,
Знаешь ли ты, что осенью медвежонок
Смотрит на луну, как на вьющийся в ветре лист?
По луне его учит мать мудрости своей звериной,
Чтобы смог он, дурашливый, знать
И прозванье свое, и имя.
.. .. ..
Я значенье свое разгадал.
И подписал «С. Есенин. Азия. 1921. 25 мая».
А. Ширяевец с гордостью позже показывал друзьям этот автограф С. Есенина.
В детском читальном зале Туркестанской публичной библиотеки заведующая Александра Евгеньевна .Николаева рассказала молодым читателям о проведенной встрече с Сергеем Есениным. «На следующий день после выступления С. Есенина на вечере в библиотеке состоялось обсуждение, - вспоминала ее дочь Наталья Александровна Селуянова. - Мама сделала доклад для детей о творчестве Есенина и читала доступные им стихи о хлебе, о собаке и др., а мне больше всего понравилось о поезде («на лапах чугунных поезд»)» (54). Речь шла о поэме С. Есенина «Сорокоуст», написанной С. Есениным в августе 1920 года и ставшей популярной после ее публикации.
На квартире А. Ширяевца продолжались беседы о поэзии, роли поэта в общественной жизни. Сменилась тональность разговора. Есенин и Ширяевец стали лучше понимать друг друга. За время пребывания С. Есенина в Ташкенте постепенно менялось отношение к нему А. Ширяевца, для которого есенинский имажинизм стал представляться литературным течением, имеющий право на дальнейшую жизнь. Совпадали у них и некоторые оценки современных поэтов. Конечно, расхождения частично сохранились. Каждый из них остался при своем мнении, но это не повлияло на их дружеские отношения в будущем.
А. Ширяевец восторженно отзывался о дореволюционных публикациях С. Есенина. В 1918 году он писал: «Весь русский, молодец молодцом звонкоголосый Есенин. Он еще юноша, выступивший только в этом году своей «Радуницей», но какой крепкий голос у него, какая певучесть в чеканных строчках… Любимой невесте Руси подарены следующие строки одного из есенинских стихотворений, проникнутого почти юношеским восторгом преклонения перед чудесной родиной:
Если крикнет рать святая:
- Кинь ты Русь, живи в раю!
Я скажу: не надо рая,
Дайте родину мою!
Сергей Есенин свеж и юн. Он, как это принято говорить, «весь в будущем»… Происходят и будут происходить великие потрясения, неизбежные во время революции, когда добывается лучшая доля. Но что бы там ни было, мы спокойны за народ, пока шлет он нам таких песенников…» (54).
У Ширяевца меняется тональность в оценке творчества С. Есенина в первые годы после революции. Об известных ему произведениях Есенина он отзывался порой неодобрительно. Его не устраивала ни тематика, ни стиль, ни отношение автора к содержанию. Во всем видел нездоровое влияние есенинского окружения. В 1920 году после прочтения «Инонии» А. Ширяевец написал едкую пародию на Есенина:
Не хочу со старьем канителиться,
Имажинизма я соску сосу.
Я предсказываю: бог отелится!
Эй, торгуй, наша фирма, во всю! (25, с. 107).
А. Ширяевец был хорошо знаком с творчеством современных ему поэтов, каждого характеризовал со своей точки зрения. Он не любил лицемерить и угодничать. Хорошо знавший его поэт Семен Фомин писал: «Ширяевец был цельная и типично русская натура, в которой таилась уверенность в себе, в своей силе, прямота и правдивость, чуждая хитрости и лести. Он резал правду-матку в глаза и терпеть не мог фальши в какой бы то ни было форме. У него никогда не было внутренних противоречий и расхождений слов с делом. Вот это и ценил Есенин в Ширяевце» (55).
За последние два года А. Ширяевец написал объемный труд в 250 страниц, в котором иллюстрировал свои теоретически выводы большим количеством стихотворений поэтов различных школ и направлений. С. Есенин познакомился с рукописью. На титульной странице хорошим почерком было выведено: Александр Ширяевец. Каменно-железное чудище. О городе. Город, Горожанин, Поселянин в поэзии последней. 1920. Октябрь.
