— Кто это её? — повторил отец.
Захлёбываясь, Андрейка стал рассказывать. Он шёл с Нянькой. Хотел засветло дойти до юрт. Потом увидел в небе лебедей. Кто-то из-за сопки стрелял в них. Одного лебедя убили. Тогда Андрейка послал Няньку. Она сильно лаяла. Потом опять выстрелили, и Нянька перестала лаять.
А после на Рыжике прискакала Дулма. Андрейка вместе с ней сел верхом. С сопки они увидели, как убегала «легковушка».
— Какого цвета машина была? перебил отец.
Андрейка задумался.
— Не знаю.
Потом, что-то вспомнив, протянул отцу патрон.
— Вот.
— Где это ты нашёл?
Андрейка показал:
— Здесь лежал.
— Ишь ты! — сказал отец. — Торопились сильно. Обронили патрон. Но ничего, я тебя найду! — Отец погрозил кому-то кулаком.
— Это хромой Бадма, — сказал Андрейка решительно.
— Откуда знаешь?
— Хромой Бадма, — повторил упрямо Андрейка. — Нянька на него лаяла. На волка так лает. На хромого Бадму так лает.
— А ты дело говоришь. Когда за Дулмой Бадма приезжал, так же лаяла?
— Так же.
— Я подумал: почему Нянька не любит хромого Бадму? — задумчиво сказал отец.
Андрейка тяжело, как Нянька, вздохнул.
— Ты что? — спросил отец.
— Не любит Нянька хромого Бадму. Меня бабушка весной в дацан возила. Тебе не велела говорить. Овец Бадме угнала. Катька овец гоняла. Нянька юрту сторожила.
— Вот оно что, — с горечью сказал отец. — И ты молчал, мне не сказал, матери ничего не сказал?
— Не сказал. — Андрейка сопел и вздыхал, как будто не Нянька, а он был ранен. Ему было очень стыдно.
— А разве Нянька видела тогда хромого Бадму?
— Видела. Бабушка Долсон сказала Бадме про Лебедя-Лебедина. Про медный шарик сказала. Хромой Бадма с нами к юртам поехал. Взял у бабушки шарик. Говорил: боги послали дядю Андрея. Дядя Андрей стрелял Лебедя-Лебедина.
Отец даже присвистнул.
— Вот оно что! А шарик Бадма взял себе?
— Ага.
— А Нянька почему лаяла?
— Меня хромой Бадма бить хотел. Нянька повалила Бадму. Дэгыл рвала.
— За что же он хотел бить тебя?
— Не знаю. Бадма не велел в юрту идти. Я в дырку смотрел, слушал.
— И что же ты услышал?
— Бабушка Долсон обещала хромому Бадме хлеб отдать. Баранов отдать.
— Ох, Андрейка, Андрейка! Не знал я, что ты можешь обманывать меня. Ничего не говорил. Молчал.
— Я не обманывал. Бабушка не велела говорить.
— Бабушка у нас старая. А ты в школе учишься. Октябрёнок. Скоро пионером будешь. А поехал в дацан богам молиться.
— Я не пошёл в дацан, — опустив голову, сказал Андрейка.
— А где же ты был?
— За оградой был.
— Но? А что ты там делал?
Андрейка вдруг засмеялся:
— Тебе Чимит Балдонов привет велел передать.
— Чимит Балдонов? Он тоже в дацан приезжал?
— На «Волге» приезжал. Мать на «Волге» привёз. Я с ним разговаривал. Чимит Балдонов не молился.
— Ещё бы он молился! Комсомолец. Лучший чабан в районе.
— Лучше тебя? — спросил Андрейка.
Отец в темноте улыбнулся:
— Пожалуй, что лучше. Он и шерсти побольше настриг, и кургашек побольше вырастил.
— А ты ещё больше настриги. И кургашек больше.
— Постараюсь. Прозимовать надо. Весна придёт — вместе стараться будем. У нас нынче кургашки ладные. Много кургашек. Прозимовать хорошо надо, — повторил отец. — Только ты мне правду всегда говори. Обещаешь?
— Обещаю.
— Честное ленинское? — строго спросил отец.
У Андрейки стал дрожащий, как у кургашек, голос:
— Честное ленинское.
— Ладно. Я тебе верю.
Отец снова опустился на колени и при свете фонарика стал рассматривать Няньку и щупать её. Нянька вздыхала и стонала.
Андрейка отвернулся и заткнул уши.
Отец вдруг увидел скомканную Андрейкину рубашку, пропитанную кровью.
— Что это? — испуганно спросил он.
— У Няньки кровь шибко шла, я рубашку снял..
Подошёл близко Рыжик, опустил морду на Андрейкино плечо и задышал теплом.
— Я тебе, чёрный пёс, покажу, как стрелять! — постращал вдруг отец хриплым голосом хромого Бадму.
Андрейка открыл уши: ему нравилось, что отец ругал хромого Бадму чёрным псом.
— Поедем со мной, Андрейка, — сказал отец, вставая, — поедем, встретим маму и Веру. Они на телеге едут.
Андрейка засопел и придвинулся к Няньке.
— Что ты, Андрейка, не хочешь ехать?
— Я с Нянькой…
Отец в темноте опять широко заулыбался.
— Ладно. С Нянькой так с Нянькой. Оставайся, Мы скоро. Ты не замёрз?
— Не, — сказал Андрейка, хотя ему было холодно.
— Держи фонарик. Нажимай на эту кнопку. Вот! Теперь отпускай. Понял?
— Понял.
— Молодец! Теперь, Андрейка, делай так: держи фонарик в эту сторону и мигай им. Вот так. Мама увидит свет и подъедет к тебе. Понял?
— Понял.
— Они уже на полдороге от тебя. Я встречу их и скажу, чтобы искали твой огонёк. А сам на ферму поеду. Звонить буду ветеринару. И председателю колхоза позвоню. Машину товарищу Кукушко попрошу дать. А вы Няньку к юртам привезёте. Договорились?
— Договорились.
Отец низко наклонился к Андрейке, взял его за плечи и посмотрел в глаза.
Даже в темноте при свете луны Андрейка увидел, что в глазах отца были кусочки солнца.
— Папа, — сказал Андрейка, — а ты смотрел на солнце?
— Смотрел, сынок. Много раз смотрел.
— Я знаю, смотрел, — с гордостью сказал Андрейка.
— Знаешь? Откуда знаешь?
— У тебя кусочки солнца. Как у Алтан-Шагай-мэргэна.
— Но? — удивлённо произнёс отец. — А я и не знал.
