— Алтан-Шагай-мэргэн тоже не знал. Все видят, один ты не видишь. Обманщик нойон тоже не видит. Все видят: чёрные угли у него в глазах.
И вдруг, как молния, у Андрейки в голове пронеслась догадка.
— Папа, у хромого Бадмы в глазах чёрные угли? Да, папа? У хромого Бадмы нет глаз? Он обманщик нойон?
Андрейка задыхался от своей догадки. Как он раньше об этом не подумал?
— Да, сынок. Однако, так. Хромой Бадма обманщик. Большой обманщик. Жулик большой. Плохой человек. Но ничего, мы его поймаем, как лисицу, в капкан и прихлопнем. Понял?
— Понял, — дрожащим от волнения и восторга голосом подтвердил Андрейка.
— Я доволен тобой, — сказал отец и легонько встряхнул Андрейку за плечи. — Ты теперь Дулму не обижаешь? Дружно живёшь с ней?
— Дружно.
— Она прискакала на Рыжике. Плакала. Жалеет тебя.
Андрейка хмыкнул.
— Всё рассказала. Как ты велел. Славная сестрёнка у тебя Дулма.
Андрейка промолчал, но на этот раз не хмыкнул. Дулма всё рассказала, как он велел. Но почему тогда отец, вместо того чтобы сразу ехать на ферму, прискакал в Алексееву падушку? Андрейка прямо решил спросить об этом отца.
— Сказала, сказала она, — засмеялся отец, — да я не послушал её. Меня ругай. Я не выполнил твой приказ. Теперь выполню. Договорились?
Андрейка знал, что отец шутит. Он очень любил, когда у отца было такое настроение. И он ответил:
— Ладно, договорились.
— На вершину сопки въеду — зажги фонарик. Я тогда Рыжика на дыбы подниму. — И, как птица, отец взлетел в седло.
Рыжик с места понёс его в ночь.
Андрейка неотрывно смотрел ему вслед.
На вершине сопки отец остановился. Андрейка замигал фонариком. Отец сразу же поднял Рыжика на дыбы. Рыжик замер так, а потом пошёл на задних ногах, пока совсем не спрятался за сопкой.
Отец увидел Андрейкин огонёк.
Андрейка дождался маму Сэсык и Веру Андреевну. Няньку повезли на телеге с сеном. Мама Сэсык правила лошадью, Вера Андреевна укутала Андрейку в дэгыл Арсена и всё посматривала на Няньку. Андрейка тоже не спускал с неё глаз. Ехали тихо. И всё же Няньку потряхивало. Всегда такая ровная степь, где без дороги можно проехать из конца в конец, на этот раз оказалась не такой уж гладкой и ровной. Любой камешек под колесом телеги, любая ямка или чуть заметный бугорок — всё чувствовал сегодня Андрейка, Вера Андреевна сказала:
— Её бы на носилки сейчас. Трясёт на телеге.
И всё же больше всего Вера Андреевна беспокоилась не о собаке, а об Андрейке. Будто это не Няньку ранили, а его.
Даже когда приехали к юртам, Вера Андреевна, ни слова не говоря, взяла Андрейку на руки и унесла к бабушке Долсон.
Нянька так и осталась лежать на телеге.
Андрейке не понравилось, что его унесли, как маленького: это видела Дулма. Хорошо ещё, что она не пошла в юрту бабушки Долсон.
Вера Андреевна стянула с Андрейки унты и натёрла ему ноги каким-то лекарством с резким запахом. Потом этим же лекарством натёрла ему грудь и спину.
Андрейка всё сносил молча, потому что он привык слушаться Веру Андреевну. Весь закутанный в овчинное одеяло, он сразу почувствовал, как ему стало тепло.
Только после этого Вера Андреевна ушла к няньке.
Бабушка Долсон дала Андрейке горячего чая-сливанчика и кусок варёной баранины. Она ни о чём не спросила Андрейку. И он тоже ел молча. Только когда подошла машина и Андрейка услышал густой голос дяди Куку и ещё какие-то голоса, он забеспокоился и встал с кровати.
— Лежи, лежи, — ласково сказала бабушка Долсон, — шибко замёрз ты…
— Не, — перебил Андрейка, — не замёрз. Дядя Куку приехал. Пойду к нему!
— Лежи, — уже строго повторила бабушка. — Вера лежать велела.
Андрейка надулся и неохотно натянул на себя одеяло. Бабушка Долсон постояла над ним, что-то бормоча себе под нос, и вышла из юрты.
Андрейка чутко прислушивался к тому, что там делается.
Он, наверное, не встал бы с кровати, но вдруг до его слуха донёсся такой собачий визг, что он в два прыжка оказался за дверью юрты.
У телеги стояло несколько человек: отец, дядя Куку, Вера Андреевна, мама Сэсык. Всех их освещал яркий свет от фар машины.
Голос дяди Куку, спокойный и дружеский, пророкотал:
— Ну вот, милая, теперь тебе не будет больно. Хватит, хватит, не ори и не притворяйся! — прикрикнул он. И Нянька послушалась. — Так бы давно, — сказал дядя Куку. — Вера Андреевна, держите ей голову с этой стороны. Вот так. Не бойтесь, она сейчас не чувствует боли…
Андрейка схватился за ручку двери и стоял так, понимая и не понимая, что происходит сейчас у телеги.
Из второй юрты Андрейка услышал тихий плач. Это плакала Дулма. Бабушка Долсон уговаривала её. Андрейка близко подошёл к юрте, приложил ухо и услышал:
— Пошто плачешь, Дулма? Всё ладно будет. Ветеринар тут. Товарищ Кукушко вылечит Няньку. Андрейка не плачет. В юрте лежит. Спит уже. И ты спи, Дулма.
Андрейка тихонько отошёл и шмыгнул в юрту. Он залез под одеяло. Всё будет ладно. Товарищ Кукушко вылечит Няньку.
Нечего плакать, Дулма.
