В юрту вошла бабушка Долсон. Постояла, прислушалась. Андрейка притворился, что спит. Бабушка погремела чашками, походила, повздыхала, стала наливать в мисочки чай-сливанчик.
Сколько дней уже боги ничего не едят! Боги опять" разлюбили юрту бабушки Долсон. Чем-то не угодила им бабушка.
Так она думала. Думала и молилась.
Андрейка знал, что теперь она долго будет стоять на коленях и разговаривать со своими богами.
Ему почему-то жалко бабушку Долсон. Но, сколько бы она ни молилась, Андрейка знает: боги уже никогда ничего не съедят из мисочек.
Надо, надо всё рассказать бабушке Долсон. Тогда она меньше будет верить хромому Бадме…
Андрейка всё ещё притворяется, что спит. И только утром удивлённо таращит глаза: когда же это он уснул?
А пока он спал, произошло много событий.
Дядя Куку сделал Няньке операцию. Она лежала с перевязанными марлей лапами, с перевязанной головой неподалёку от Андрейки.
Он не слышал, как принесли Няньку и положили на потник.
Нянька смотрела на Андрейку одним глазом (второй был затянут бинтом) и шевелила хвостом. Потом принялась облизывать марлю на лапах.
На скамеечке около стола тихонько сидела Дулма. Она сидела так уже давно — ждала, пока проснётся Андрейка.
— Ты хворый? — спросила Дулма своим тоненьким, пискливым голоском.
Андрейка ответил ей мужским басом, таким, как у дяди Куку.
— Не. Нянька хворая. — Голос его гудел так, что было больно ушам.
— Ты тоже хворый, — упрямо пропищала Дулма.
Андрейка ничего не ответил, поднялся с кровати и встал напротив Дулмы.
— Н-но! — произнёс он. — Ты пошто плакала?
— Когда плакала?
— Ночью. Я слыхал.
— Няньку жалко.
Андрейка повернулся к Няньке. Она виновато мигала открытым глазом и шевелила хвостом. Но Нянька ни в чём не провинилась. На столике в бронзовых мисочках всё было цело. Да она бы и встать-то на ноги не могла. Андрейка радовался уже тому, что Нянька лежит не на боку, как ночью, а на животе и держит голову.
— У Няньки глаза нет, — сказала Дулма.
— Врёшь! — крикнул Андрейка.
— Нет глаза. Как у Резвой. Ветеринар сказал.
Андрейка сделал несколько шагов и сел на свою кровать. Нянька повернула к нему голову, но он почему-то не мог смотреть на неё.
Если бы здесь не было Дулмы, то Андрейка лёг бы. Ему стало жарко, и кружилась голова. Он посидел так, опустив голову. У Няньки теперь нет глаза, как у Резвой. Андрейка тяжело вздохнул. Дулма тоже вздохнула.
— Андрейка, — оглядываясь, прошептала Дулма, — папа говорит, хромой Бадма Няньку стрелял.
— Знаю.
— Дядя Куку говорит: хромой Бадма Лебедя-Лебедина стрелял.
— Знаю.
— Бабушка Долсон шибко сердится.
— Знаю.
Да, Андрейка знал всё это. Ничего нового не сказала ему Дулма.
— Дядя Куку где? — спросил Андрейка.
— Дядя Куку на машине уехал. Папа Арсен уехал.
— Мама где? Вера Андреевна где? — настойчиво выспрашивал Андрейка.
— Отару угнали. Ты спал. Мама говорит: хворый ты. Шибко кашлял.
Андрейка хмыкнул и вдруг сильно стал кашлять. Нянька тихонько заскулила. Андрейка больше не мог говорить.
В юрту зашла бабушка Долсон, дала Андрейке выпить молока, похлопала по спине.
— Пошто встал? Лежи. Застыл ты.
Андрейка послушно лёг. Бабушка укрыла его одеялом.
В голове гудело, будто работал мотор. Андрейка закрыл глаза. Мотор гудел всё громче и громче, И вдруг смолк.
Андрейка приоткрыл глаза: бабушки Долсон уже не было. И Дулмы не было. Нянька из деревянной миски громко лакала молоко.
Вдруг, как и ночью, Андрейка услышал мужские голоса. Нянька грозно зарычала. С шумом открылась дверь юрты, и вбежала Дулма. Она спряталась за Андрейкину кровать. Вот какая эта девчонка Дулма! Она играет в прятки. Но Андрейка и не подумает её искать.
— Хромой Бадма приехал! — задыхаясь, прошептала Дулма.
Что такое говорит Дулма?.. Андрейка соскочил с кровати и выглянул за дверь. Около «Победы» стоял хромой Бадма, а рядом с ним — рыжая председательница Советской власти, дядя Куку и шофёр Миша.
Бабушка Долсон опёрлась на телегу и смотрела на них испуганно и недружелюбно.
В зубах её дымилась трубка.
Рыжая председательница, мать Фиски-Анфиски, пытливо смотрела в лицо хромого Бадмы. Он высоко задрал голову и что-то выглядывал в небе. Хромой Бадма думал, что он видит, как все люди. Так же думал и обманщик нойон.
Андрейка сделал несколько шагов и стал рядом с бабушкой Долсон. Она обняла его одной рукой и прижала к себе.
Рыжая председательница вежливо сказала:
— Я попросила вас, гражданин Балбаров, приехать сюда с нами, чтобы выяснить один вопрос…
— Однако, знаю, — перебил хромой Бадма. — Я жаловался товарищу Калинину, зачем ты Дулму не отдавала.
Ах, вот оно что! Вот зачем опять здесь хромой Бадма!
Андрейка бросил взгляд на юрту: дверь была закрыта, и Дулма не показывалась. Андрейка ещё крепче прижался к бабушке Долсон.
Мать Фиски-Анфиски сказала:
— Зря вы писали товарищу Калинину, он давно умер.
— Умер не умер, ответ писал, — проговорил хромой Бадма.
— Какой же ответ?
— Говорит, бумагу облисполком посылал. Разбирать будут. Девчонку отбирать будут.
