Чужаки воспевали тебя не раз,но другие миры в глубине их глаззастили прелесть твою живую…И сплетали оникружева легковесных фрази — чужие, тебя, чужую,не желавшую иноземных ласк, —ни понять, ни объять не могли.И ткань славословий плелась,про тебя говорили: эбеновый сфинкс,этрусская ваза, черный экстаз,жрица любви, тропический зной…И — разодетая в эти слова,словно в пышный атлас,словно в тонкие кружева, —всем была ты, кроме себя самой…Спасибо всем чужакам!Спасибо за то, что оставили нам —людям той же души, тех же кровей,детям грусти твоей —неповторимую славу тебя воспеть…<p>Хочешь ты меня узнать?</p><p><emphasis>Перевод Н. Горской</emphasis></p>Хочешь ты меня узнать?Так возьми осколок древесины черной —неизвестный брат маконде[273]в дальних землях Мозамбикавдохновенно выточил меня.Видишь, я какая:рот прорезан острым стоном,и в пустых глазницах боль столетий,и воздеты к небу тяжкие ладони,словно умоляют,словно угрожают, сдерживая плети…Плоть, страданьем налитая,Африка, прекрасная, живая —видишь, я какая!Хочешь ты меня узнать?Так послушай стоны грузчиков портовых,крики яростных батуке,песни древние шангана[274],что звучат у нас на югеи воинственно и страннов меланхолии ночной…И не задавай иных вопросов,если хочешь ты меня узнать…Все во мне понятно, ясно, просто:я — мятеж, родившийся из грусти,я — неистовой надежды сгусток.<p>Негритянская кровь</p><p><emphasis>Перевод Н. Горской</emphasis></p>
