Ожо, Ожо Баламут его зовут.Когда сторонкой норовит пройти Беда,Ее к себе он шумно приглашает,Остаться просит.Когда Тревога не заходит в дом,Крючком багра ее он за ноги цепляет,Затаскивает силой.Наткнувшись на сплетенье ста несчастий,Он тычет ногу в пасти хитрых петельИ радостно волочит весь клубок.Никчемнейших, мерзейших из людей зовет он в дом,Чтоб лишний раз устроить потасовку.Он негодяй, —Того, кто с ним заспорит,Ножом обычно урезонивает он.Услышав брань или завидев драку,Он тут как тут, ведь он же Баламут,Была бы ссора —Чья? За что? Неважно.Порой ужасен он, как Бог Железа:Размахивая злобно топором,По людным улицам он любит бегать.Проказлив мальчик был, а мать его жалела,Ну что бы ей тогда соседейЗа неприятности, которыми ребенок им досаждал всечасно, пожалеть?Вот финт обычнейший для Баламута.Приходит он и говорит:«На этой девушке женюсь я завтра ночью,Плевать мне, что она с другим обручена!»Да что невесты!Он и жен ворует,Хотя нередко превращает в ад случайная добыча дом его.Средь женщин краденых не занимать искусницПрижучивать мужчин любого сорта.Но Баламут есть Баламут.Однажды супругу Шанго[281], Громовержца Шанго,К себе он заманил,Хоть мог бы, кажется, предугадать,Как сладко с той, что изрыгает пламя.Упрямство Баламутово сродни упрямству Пестика, —Того, что, задыхаясь, вбежал на площадь СтупокВ старинном городе Толки-БататИ заорал: «На царский трон взойду я,Преграды сокрушу!»Напрасно верный друг пытался спасти безумца от беды,Советовал напрасно:«Не ори, не лезь в цари».Советам Пестик не внималИ утверждал, что должен воцариться.В конце концов он влез-таки на трон.Но что ж, своей судьбой лишь подтвердил реченье старое:«Трудненько голове держаться прямо, когда она в короне».Особо справедливо это там, где есть обычаи:Батата не толочьБез Пестика тем, кто его толчет.Маиса не толочьБез Пестика их женам.А знахарямЛекарств не растирать без Пестика.Короче, там, где Пестик всем необходим,Поверьте, настрадался вдосталь Пестик, —Толченый перец ел ему глаза,Сквозь рот и нос,Все по пути сжигая,До самого желудка проникал.Владыкой Пестиком толкли, он бился в ступке,Сначала уши стерлись у него,Потом другие важные детали,А там и череп с треском лопнул пополам.Ей-богу, не разумней Баламут, —Ведь он, найдя в кустах на ферме трупик птицы,Домой его принес,Хотя не мог не знать поверия, гласящего:«За птицу Злые ДухиМать убивают;Или заставляютОтца на гору Ужаса взойти…»Всего же горше, что никак нельзя от Баламута отвертеться,Когда он, улыбаясь, говорит: «Друг, посидим, поговорим».Ведь если скажешь: «Сесть тут негде», —Он рявкнет: «Лучше оглядись,Коль негде, я на нос твой сяду!»Таков наш Баламут,Ни днем, ни ночью он не дает покоя никому.
