Луна вплетает тающий блеск в зверью побежку фар,в раскаленный оскал огней.Призрачные нити неона и немые прозрачные тенисплетаются сети дельцов и магов торговли;затаившись в безлюдье улиц, они до пришествия утрасобирают в свои ячеи ночную тоскливую темень, дрожа, оплетают город,ловят и гасят лучики звезд, ждут…Акулье скуластое рылоодиночества черной вселенной сотрясает островки света,лежащие вокруг фонарей, — и на мгновение страхоплетает сердца скитальцев, бредущих вдоль похотных улицв надежде избавить Страсть от вериг неверия. Маяки полицейских машин полыхают в душах людейореолом священного ужаса. Каждой эпохе довлеет древнейший промысл. Город рычит:он зверь. Но его рычание вскипает изначальной стихией — в черных глубинах ночи таится Левиафан.Тающее лунное зарево сливается с музыкой душ, —может быть, в этом слиянии зажжется хотя бы на миг торжественная зарядревнейшей первородной гармонии?..<p>ПИЩА ДЛЯ ПЛАМЕНИ, ПИЩА ДЛЯ ПОМЫСЛОВ</p>Поленья —— пылкая юность, опаленная вьюжной стужей, — усните в моем стихе.Запомнится ли ваше зеленое зарево, ваше янтарное сердце?Яркие язычки покоренных слов слизывают тьму бытия. В облаках мы угадываем любые обличья — они расплываются, воздушные замки — они сгорают дотла в огненном разливе зари; в яростной радости вешних разливов провидим любые облики или прочитываем на песке руны пены.Вот чего я хотел бы добиться в своем предсмертном стихе —разбить оковы условностей и вернуться к открытой форме.Леонардо прослеживал строгие лики в пятнах грязи настенках, — так пусть же получат свободу любые земные призраки.В тот день ты внесла в нашу комнату несколько новых поленьев —завтрашнее тепло; оно отвлекло меня… нет, это был гул огня в очаге, стрельчатое неистовство искр, озаривших сухие дрова.Я опять возвращаюсь к огню: там рдеют багряные замки, разливается багровое зарево, может быть, это струится животворная кровь земли? —«Посмотри, там в огне саламандра».— танцуют легкие феи, цветет золотистая тьма, завораживает, колдует.Это было очень давно. Нет, их там вовсе не было, тех, кого я увидел, — может быть, я заглянул в огненный горн мечты, может быть, только в мечте жили феи и рушились замки?Так недавно кончилось детство, а мы так легко отказалисьот того, чем мечтали стать, — Каждое твое прикосновение рождает первозданную жажду.— нежданный, неизведанный жарразгорается на грани сознания.<p>АВГУСТОВСКОЕ СОЛНЦЕ</p>
