Божество моего беззаботного сердца, ты властвуешь всем на сверкающем этом пути.Но и твой безжалостный жар, опаливший поля, отступает бессильноперед сенью ветвей, матерински простерших листву над своими плодами.Я пою о таинственных силах земли, дожидаясь милосердия вечерней зари.<p>ПЕСНЯ ПОГРАНИЧНОГО СТРАЖНИКА</p>Поверяясь зверем в себе и вверяясь велениям войн,человек, отринув сомненья, навек отречется от веры.У границ рассудка окрепнетограненное звонким безумием воинство слов.Пограничные стражники бросят свои посты,прельстившись сияньем стиха —вожделеющим зверем.— Сновидения, — скажет дотоле неведомый страж, — сновиденья, мечты никогда не сулили миру беды.— Утром, по первой страже, я настраиваю гитару; я пою задремавшему зверю и явленье поэмы, как верность, поверяю веленьями войн.Но отринувший веру знает:зверь никогда не дремлет,не ведает сновидений,не спит и не видит снов, —вожделеющий зверь поэзиизавораживает беспечную стражу,и нежданно обнаженыграницы мировой империи.(Впрочем, воинство не нуждается в помощи.)— Однажды, когда я спал, — говорит неведомый страж, —человек отринул одежды, словно отверг сомненья; одинокий, жаждущий зверь,он ждал явления песни, повинуясь явлениям войн.И вот я пел ему песню, которую он жаждал услышать —я, прославленный песенник, повсеместно известный поэт.— Избранник, избранник, избранник, избранник, — я пел, —уверуй, уверуй, уверуй, уверуй, уверуй.Воинство слов собралось по велению войн,вечных и светлых, как осиянное небо;в них, словно в сладостной песне, тоска по любимой — и вожделение зверя.— Уверуй, уверуй, уверуй, избранник, — я пел.Я стражник, ведомый напевом гитары, яединственный ведомый миру — отныне и вечно — стражстрастей, вожделений любви, обнаженных границимперии. Я и гитара. Я пою: уверуй, избранник, — я, Поэт на Посту.У обнаженных границ, ограненных сверканием утра,по велению войн собираются орды слов.<p>ПУТЬ НАД БЕЗДНОЙ</p>
