«Кажется, я всерьёз его достала», – подумала Мирослава и, приняв смиренный вид, проговорила:
– Я глубоко раскаиваюсь. И больше не буду.
– Знаю! Вы будете не больше и не меньше, а в том же самом количестве.
Мирослава расхохоталась.
– Вот-вот! Между прочим, есть заповедь настоящих мужчин!
– Какая?
– Настоящий мужчина как волк! Либо один, либо всю жизнь с одной волчицей!
– Живёшь вот так вот с человеком, живёшь, – с притворной горечью проговорила Мирослава, – а потом выясняется, что он волк!
– Я не волк, я человек!
– Я имела в виду твоё жизненное кредо.
– Относительно женщин.
– Угу.
– Шура говорит, что вы тигра! – неожиданно выпалил он.
– Что есть, то есть, – улыбнулась она, – но только глубоко внутри. А так я белая и пушистая, разве ты не видишь?
– Вижу. Вы всё увидели, что вам было нужно? – Он кивнул на экран ноутбука.
– Пока всё.
– Тогда вставайте и идёмте в сад!
– Это ещё зачем? – удивилась она.
– Затем! Сентябрь на носу, и у нас в саду полно работы!
– А ты зачем? – улыбнулась она с самым невинным видом.
– Затем! И так почти всё лежит на мне.
– Давай наймём садовника.
– Ни в коем случае! И я стараюсь исключительно для вашего блага!
– Да что ты говоришь?!
– Конечно! На свежем воздухе лучше думается. Давно известно, что умственную работу нужно чередовать с физической.
– Ладно, уговорил, эксплуататор ты эдакий, – добавила она голосом Шуры Наполеонова.
После работы в саду и лёгкого ужина Мирослава рано легла спать и проспала до самого утра, ни разу не проснувшись.
После завтрака она объявила Морису, что едет в город.
– Зачем?
– Хочу поговорить с Шурой, уточнить всё, что им удалось узнать. А потом хочу заглянуть на предприятие Тавиденкова и Кобылкина.
– Вас туда не пропустят. Там у них пропускной режим, – предупредил её Морис.
– Откуда знаешь?
– Из интернета.
– В любом случае попытка не пытка.
– К обеду вас ждать?
– Не знаю.
– У нас остались пирожки с яблоками и вишнёвый пирог, я заверну для Шуры. Их можно есть холодными.
– Заворачивай. Шура что угодно съест, хоть в горячем, хоть в холодном виде, – проговорила она с лёгкой иронией.
– Он мой самый преданный фанат, – тепло улыбнулся Морис.
– Да он души в тебе не чает, – насмешливо согласилась Мирослава. – Но что было бы, если бы ты перестал готовить?
– Думать об этом неразумно, – спокойно ответил Морис.
– Это ещё почему? – удивилась Мирослава.
– Потому, что умение готовить – это часть меня, и Шура ценит во мне цельную личность, – отрезал Миндаугас.
– Да это уже целая философия, – не удержалась от улыбки Мирослава.
– Может быть, – важно кивнул Миндаугас.
– Помнится мне, что однажды американский писатель Генри Брукс Адамс сказал, что «философия – это маловразумительные ответы на неразрешимые вопросы».
– Вот вам гостинцы для Шуры, – проговорил Морис, проигнорировав её замечание, – сейчас я выведу из гаража вашу «Волгу».
– Можешь не беспокоиться, я сама выведу. Но согласись, твоё стремление поскорее вытурить меня из дома вызывает подозрения, – проговорила она, принимая глубокомысленный вид.
– Чтобы их рассеять, вам придётся сидеть дома неотлучно.
– Нет уж, – сказала она, взяла пакет с пирогом и пирожками и зашагала к двери.
Когда «Волга» Мирославы покинула пределы их участка, Морис перевёл дух, сел за стол в гостиной, открыл ноутбук и стал думать над собственной идеей.
Поднявшись на второй этаж следственного комитета, Мирослава спросила секретаря Эллу Русакову:
– Как там сегодня Наполеонов – в духе или вне его?
– Попеременно, – улыбнулась в ответ девушка. – А вы не звонили ему предварительно?
– Нет, – покачала головой Мирослава.
– Тогда они будут гневаться, – напустив на себя серьёзный вид, заявила Элла.
– Пусть погневаются, – разрешила Мирослава, ударила пару раз костяшками пальцев по двери кабинета следователя и распахнула её со словами: – Здравствуй, Шурочка!
Наполеонов тихо вздохнул и спросил обиженно:
– Ты чего?
– Да вот соскучилась, – радостно объявила Мирослава и, не дав открыть ему рта, добавила: – Пирожки тебе принесла от Мориса.
– Пирожки? – недоверчиво переспросил он. Когда она положила на его стол приоткрытый пакет, блаженно улыбнулся: – От Мориса. – И тут же вскочил с места, подбежал к двери и закричал: – Элла! Будь доброй феей! Принеси чай!
– Сколько? – спросила Русакова.
Шура оглянулся на Мирославу. Та покачала головой, давая понять, что пить чай не будет. И тогда Шура крикнул:
– Побольше!
Элла принесла чай в огромной кружке с изображением довольного бегемота, запечатлённого на одной из её сторон.
– Спасибо, Элла! – воскликнул следователь.
– Шур… – тихо протянула Мирослава, и Наполеонов, опомнившись, кивнул на пакет: – Элла, угощайся!
– Спасибо, не откажусь, – ответила девушка и взяла один пирожок.
– Бери ещё, – расщедрился Наполеонов.
– Спасибо, но вы, Александр Романович, не должны забывать, что я не замужем и мне нужно следить за фигурой.
– Это правильно! – с явно преувеличенным энтузиазмом одобрил Шура решение девушки.
Элла улыбнулась и подмигнула Мирославе, детектив подмигнула ей в ответ. Секретарь скрылась за дверью.
