– Тогда я ею стану прямо сейчас! Отправлюсь к вашему Юлию немедленно.
– Не всё так просто, – остудила её пыл Алевтина.
– То есть?
– Лучше, если это сделает мужчина.
– Что сделает? – удивилась Мирослава.
– Отправится к Юлию.
– Вы же сказали, что Гордиевский – лучшая подружка всех клиенток?!
– Правильно! Юлий выслушивает их щебет, умеет вовремя посочувствовать, пошутить, подбодрить, даже что-то посоветовать. Но он ещё и умеет хранить секреты. Однако есть у него один небольшой недостаток.
– И какой же?
– К женщинам Юлий относится пренебрежительно, в душе, разумеется. Внешне это никак не проявляется. Но до серьёзных разговоров с женщиной он не опустится.
– Прямо как король Франции Людовик XI, – усмехнулась Мирослава. – Правда, их величество не утруждало себя тем, чтобы скрывать своё пренебрежение, не упуская случая упомянуть об отсутствии у женщин ума. Придётся отправить к нему Наполеонова.
– Ни в коем случае! – Алевтина сделала испуганное лицо.
– Почему?
– Потому что ваш бравый капитан испортит всё дело!
– Что же делать?
– Как что делать? – Горшкова сделала большие глаза. – У вас же есть положительный во всех отношениях помощник! Просто античный бог и ума палата! Я хотела сделать с него куклу, но он мне категорически отказал.
Мирослава расхохоталась. Морис ничего не говорил ей о просьбе «Шамаханской царицы».
– Вам смешно, – сказала Алевтина, – а я была так огорчена! Не поверите, я даже во сне плакала.
Мирослава постаралась сдержать улыбку.
– Я вот думаю, что теперь впору огорчаться мне.
– Это ещё почему?
– Потому что Морис не слишком-то разговорчив.
– О! Об этом вы можете не беспокоиться!
– То есть…
– Юлий сам заговорит кого угодно. Он вообще может трещать без умолку, если его не остановить.
– Интересно…
– Для Юлия самое главное – красивые руки человека, неважно – мужчины или женщины. Глядя на них, он буквально тает, и его тянет на откровения, как у некоторых развязывается язык после бокала хорошего вина. Так что ваш помощник, не прилагая особых усилий, сможет вытащить из него нужную вам информацию.
– Что ж, завтра с утра Морис будет в вашем салоне.
– Пусть он подойдёт к Корольковой, чтобы ни у кого не возникло никаких подозрений, Лена оформит его как обычного клиента.
– А у вас много клиентов мужчин? – не удержавшись, спросила Мирослава.
– Хватает, – кивнула хозяйка «Шамаханской царицы». – В наше время всё больше мужчин, которые хотят выглядеть ухоженными.
Поблагодарив Горшкову, детектив отправилась домой, заверив Алевтину, что с утра Миндаугас будет возле стойки администратора.
Вот только Морис совсем не обрадовался заданию Мирославы.
– Только этого мне не хватало, – проворчал он.
– Если бы я могла превратиться в мужчину, я бы справилась с этим сама!
Миндаугас фыркнул:
– Вашей мужественности позавидует любой мужчина.
– Может, это и так, но, судя по всему, Юлий измеряет мужественность наличием бицепсов и бороды. Нет бороды – нет ума.
– У меня нет броды!
– Отрасти!
Морис бросил на неё такой яростный взгляд, что она, рассмеявшись, проговорила с грузинским акцентом:
– Вах, боюс! Боюс! Миндаугас! В конце концов, это твоя работа!
– Хорошо, – холодно ответил он, – я схожу в салон.
– И принесёшь информацию!
– Постараюсь. Как жаль, что у Тавиденковой нет страницы в сетях. Тогда не нужен был бы никакой высоколобый Юлий.
Мирослава ничего не ответила своему помощнику и не выразила сочувствия. Он вздохнул и стал накрывать на стол.
Стрелки часов подбирались к одиннадцати вечера, когда позвонил Шура.
– Вы не спите? – спросил он Мориса, снявшего трубку стационарного телефона.
– Пока нет, – ответил Миндаугас безрадостно.
– Ты чего такой печальный? – спросил Наполеонов.
– Да так, задание получил, – неопределённо отозвался Морис.
Мирослава фыркнула и хотела взять трубку у Мориса, но он отвёл руку и спросил Шуру:
– Ты чего так поздно звонишь?
– Порадовать тебя хотел, – ответил Наполеонов.
– Так радуй, – разрешил Миндаугас.
– Костомарова пришлось отпустить.
– Так это хорошо.
– Хорошо-то оно хорошо. Мирославы поблизости не наблюдается?
– Да, она здесь. Передать ей трубку?
– Не надо, – почему-то испуганно ответил Наполеонов. – Лучше спроси у неё, не нарисовался хотя бы туманно образ подозреваемого.
– По-моему, она пока в процессе, – усмехнулся Миндаугас.
– Тогда спокойной ночи. Я тоже пойду домой.
– Так ты не из дома звонишь?
– Нет. Не все же могут работать на дому, – не удержался Шура от колкости. Но Морис пропустил её мимо ушей. Тогда Наполеонов добавил: – Поцелуй за меня Мирославу и Дона.
– С удовольствием.
– Ты только с котом не переборщи, – хихикнул напоследок Шура и отключился.
Морис вздохнул, положил трубку, подошёл к Мирославе и чмокнул её в щёку, потом взял с дивана кота и расцеловал его в обе щёки.
– С тобой всё в порядке? – спросила Мирослава.
– В относительном, – отозвался Миндаугас.
– И как тебя понимать?
– Если вы насчёт поцелуев, то это Шура просил.
– С каких это пор ты стал выполнять все его просьбы?
– Не все, а только те, что доставляют мне удовольствие, – признался Миндаугас и вышел из гостиной, утащив с собой кота.
