Но не тут-то было! И Мирослава, чтобы не огорчать старика, заказала плюшку. И не пожалела! Плюшка на самом деле оказалась замечательной.
После чая старик спросил:
– Так какая от меня требуется информация?
– Семён Макарович! Вы хорошо знали дядю Фрола Евгеньевича Тавиденкова?
– Захара Тимофеевича Тавиденкова? – переспросил Карпухин.
Мирослава кивнула.
– Ещё бы, – усмехнулся мужчина, – многие считали меня его доверенным лицом.
– Это так и было? – спросила Мирослава, стараясь не выдать проснувшегося в ней нетерпения.
– В некотором роде да, – важно ответил старик.
– Как же так случилось? Вы извините меня, Семён Макарович, но ведь вы простой сторож…
– Простой-то я простой, как две копейки. Однако у каждого человека бывает прошлое. Было оно и у нас с Захаром. Служили мы вместе. Я старшиной был, а он рядовым. Тогда всякое случалось. И как-то раз я за него вступился. Сам получил, но Захара, можно сказать, спас. Внук вот мне говорил, что, мол, в учёных книжках пишут, будто бы тот, кто сделал благое дело, привязывается к спасённому. А спасённый продолжает принимать эту привязанность. Не знаю, я учёных книжек не читал, но только Захар оказался человеком благодарным. Когда я уже на гражданке спустя несколько лет остался без работы, да ещё и в долги влез, он, можно сказать, меня у бандитов откупил. Время тогда было страшное. Не дай бог никому в такое время жить. А Захар, значит, меня к себе приблизил.
– Почему же он не предложил вам какую-нибудь хорошую должность?
– Не годился я тогда на хорошую должность. Всё мне в жизни на тот момент опротивело. И то, что я воспрянул духом и даже смог пережить всё то, что потом на мою долю выпало и внука своего вырастил, опять же заслуга Захара.
– Семён Макарович! А вы не знаете, почему Захар Тимофеевич оставил свой бизнес Фролу Евгеньевичу?
– Так ведь своих детей у Захара не было. Он так и не женился и на стороне не прижил. Но всё ж таки я думаю, что Фролу богатство досталось из-за того, что Захар хотел насолить своему брату. Брат его Евгений при советской власти большим человеком был. Партийный. И весь из себя правильный. Брата своего младшего Евгений Тимофеевич презирал. Ещё бы! Захар ведь цеховиком начинал, по краю пропасти ходил. Повезло, не свалился. А как советская власть рухнула, так Тавиденков-старший стал чахнуть, с сердцем мучился, хотя и хорохорился ещё. Не смог он вынести позора своей родины, которой всю жизнь честно служил. Вот оно как в жизни бывает, – тяжело вздохнул Карпухин.
– А с племянником Захар Тимофеевич ладил?
– Вроде бы да. Хотя когда Фрол начал встречаться со Стеллой, она Захару не понравилась, он даже хотел племянника наследства лишить.
– Но не лишил?
– Молодые по-хитрому поступили. Фрол сказал дяде, что он бросил Стеллу, но они продолжали встречаться.
– И Захар Тимофеевич не знал об этом?
– Никто не знал. Всё потом открылось. Хотя можно сказать, они у Захара под носом встречались.
– Как так?!
– А так, – усмехнулся Карпухин. – У Захара был за городом заброшенный участок. Зачем он его приобрёл, неизвестно. Да он и сам про него забыл. Там всего несколько яблонь, дощатый туалет и гараж.
– Как же об этом участке узнал Фрол?
Видно, Захар сам проговорился, а может, и возил туда Фрола, когда он пацаном был.
– Этот участок входит в какой-то дачный массив? – спросила Мирослава.
– Нет там никакого массива. Раньше там железнодорожная ветка проходила, дома были. Но как ветку перенесли в другое место, так все и обветшало.
– Вы можете мне сказать, как туда доехать?
– Могу даже карту нарисовать, я хорошо их рисую, – похвалился старик.
– Буду вам благодарна, – искренне произнесла детектив.
– Только не пойму, зачем вам это?
– Для расширения кругозора, – улыбнулась Мирослава. – Путешественники ищут новые земли за тридевять земель, а у нас тут, оказывается, свои под боком есть.
– Так это не новая земля, а заброшка, – усмехнулся Карпухин.
– Говорят, что всё новое – это забытое старое.
– Может, оно и так, – не стал спорить старик.
Взял из рук Мирославы шариковую ручку, которую та по старой привычке всегда носила с собой, и стал рисовать карту в её блокноте, указывая примерное расстояние в километрах.
– Когда же Фрол и Стелла признались, что они встречаются? – осторожно спросила Мирослава.
– Когда у неё пузо на нос полезло, – ответил дед.
– Вот это да! И что же сказал на это Захар Тимофеевич? Он, наверное, рассердился?
– Не успел, – вздохнул Карпухин.
– То есть?
– Умер Захар как раз накануне их признания.
– Отчего?
– От сердца.
– У них что с братом, это наследственное?
– Нет. Захар осколок с девяностых носил. Вроде он ему не мешал. А тут взял и сдвинулся.
– Печально, – посочувствовала Мирослава…
– Очень. Слух тогда прошёл, что Захара кто-то ударил в грудь. Но расследования не было.
– Как же так?
– А так. Замяли. Родственников, кроме брата и Фрола, у Захара не было.
– Семён Макарович, а Захар Тимофеевич мог бы лишить племянника наследства, если бы узнал, что тот его обманул?
– Может, и мог, – пожал плечами Карпухин, – Захар крутой мужик был.
