«Так, может, его племянник и приложил», – подумала Мирослава, и, хотя она ни звука не обронила вслух, старик покачал головой, согласно её мыслям.
– А вы не знаете, Макар Семёнович, Фрол Евгеньевич потом посещал тайное место своих встреч со Стеллой?
– Чего не знаю, того не знаю, – пожал плечами Карпухин, – я почти сразу после гибели Захара, земля ему пухом, ушёл на заслуженный отдых. Деньжат я к этому времени уже накопил, да всё на внука истратил. Теперь вот он обо мне заботится. Так что всё у меня хорошо.
– Спасибо вам, Семён Макарович, вот вам моя визитка, если понадобится моя помощь, то можете звонить в любое время дня и ночи.
– Буду надеяться, что не понадобится, – по-доброму прищурился дед.
– Я тоже, – ласково улыбнулась ему Мирослава.
– Но всё равно спасибо.
– Можете позвонить, если просто соскучитесь и захотите пригласить меня в «Варварину харчевню», – лукаво подмигнула она ему.
И дед расцвёл:
– Это мы могём! Поднакоплю денег с пенсии и приглашу!
Расплачиваясь с официанткой, Мирослава попросила завернуть ей четыре плюшки с собой, каждую по отдельности. И стаканчик кофе.
Та с удовольствием исполнила её просьбу.
– Что, понравились плюшки-то? – спросил дед, расцветая в довольной улыбке.
– Очень! – призналась Мирослава.
Одну плюшку она сразу вручила Карпухину.
– Что вы, барышня! – воскликнул он и неожиданно смутился. – Не надо!
– Это не вам! – строго сказала детектив.
– А кому? – растерялся старик.
– Вассе!
– Ну, если только Вассе, – пробормотал он с затаённым удовольствием в голосе.
Вторую плюшку вместе со стаканчиком кофе она вручила Федотову, когда они сели в машину.
– Вот спасибо, – обрадовался тот и сразу стал есть.
Ещё две упакованные плюшки Мирослава положила в свою сумку, которую все друзья детектива за её вместительность называли «чумаданом».
Расправившись с плюшкой и кофе, Федотов посмотрел на довольного деда и спросил:
– Макарыч! Если у тебя такой хороший внук, почему он не возьмёт тебя к себе?
– А на кой мне это надо? – искренне возмутился дед. – Внук живёт на десятом этаже! А я привык быть ближе к земле. Да и сад у меня. А теперь и Васса. Опять же курочки, петушок. Никуда не хочу я уезжать из своего дома, – решительно заявил Карпухин.
– Может, ты и прав, дед, – сказал Федотов.
Остальную дорогу они проехали молча. Максим ни о чём не спрашивал детектива, пока они не отвезли деда домой. И только потом спросил:
– Узнали что-нибудь?
– Вроде да, – ответила она тихо, – но пока не знаю точно, пригодится ли мне это.
– Будем надеяться, что съездили мы не напрасно, – подвёл итог Федотов и спросил: – Вы подбросите меня до работы?
– Не вопрос.
Высадив Федотова возле входа на предприятие Тавиденкова-Кобылкина, Мирослава поехала не домой, хоть и догадывалась о нетерпении, с которым её поджидает Морис, а к своему другу, следователю Наполеонову. Нужно было выяснить, что за витамины принимал Иван Костомаров.
Наполеонов встретил её фразой:
– Ого, кто к нам явился не запылился.
Мирослава, проигнорировав его «армейские» шуточки, сразу перешла к делу:
– Шура, я принесла тебе витамины, которые принимал Костомаров, попроси Афанасия Гавриловича проверить их.
– Да ты знаешь что, – начал было Наполеонов.
– Знаю! – оборвала его Мирослава. – Эксперт-криминалист Незовибатько занят на два месяца вперёд.
– Какая ты догадливая, – похвалил следователь.
– Не морочь мне голову. Это что, мне одной надо?
– Разошлась, пошутить нельзя. Конечно, это надо нам всем. Кстати, где ты взяла эти витамины? Может, ты их в аптеке купила.
– Мне дал их друг Костомарова Максим Федотов и сообщил, что изъял их у твоего бывшего подозреваемого.
– Так надо было их не из рук в руки передавать, а изъять по протоколу!
– Что же вы их не изъяли у него при задержании и обыске?
– Не удосужились, – вздохнул Наполеонов.
– Тогда и не пищи!
– Я мышь, что ли, – сделал вид, что обиделся, Шура. – Давай сюда.
Протягивая баночку с витаминами, Мирослава сказала:
– А ты не паникуй заранее. Я почти на девяносто девять процентов уверена, что содержимое этой баночки к преступлению не имеет никакого отношения.
– Дай-то бог. А как они появились у Костомарова? Он их купил?
– Нет. Ему их дала сестра.
– Какая ещё сестра?
– Родная!
– А, в смысле, родственница! Я-то думал, что он в поликлинику обращался.
– Ладно. Вернёмся к мыши, – сказала Мирослава.
– К какой ещё мыши? – удивился Наполеонов.
– К той, что пищит, – улыбнулась Мирослава, полезла в свою сумку и достала из неё плюшку из харчевни, – это тебе, – протянула она её другу детства.
– Что это?
– Плюшка.
Наполеонов быстро развернул её и сразу надкусил.
– Какая вкуснятина! И с кем это ты, разреши тебя спросить, плюшками баловалась?
– Пока не скажу.
– Что значит «не скажу», – принял Шура обиженный вид, – я же твоя самая близкая подружка.
– Шура, доедай плюшку и звони Незовибатько!
– Ладно, не торопи. Сам знаю, что делать. А то ещё ненароком подавлюсь.
Мирослава взяла со стола стакан и налила в него воды из графина.
– Запей!
– Заботливая ты моя! Нет чтобы чаю принести.
– Эллы, насколько я заметила, сегодня нет.
