В этом стихотворении Владислава Ходасевича говорится о смерти, и в концовке вместо слова иной подразумевается другое слово — живой. Содержательный смысл рифмы, таким образом, в полной мере выявляется лишь в контексте: этого ли стихотворения (в соположении с другими его рифмами) или других стихов, всей национальной поэзии.
Но если некоторые рифмы гораздо важнее и значимее, чем другие, — нужны ли эти другие? Когда поэты не считают нужным всегда использовать рифму, она может появляться только в тех местах текста, где без нее действительно не обойтись: рифма в таких случаях выступает как ритмический курсив. Традиция такой работы с рифмой была в стихотворной драме: рифмованными двустишиями заканчивались написанные белым стихом сцены в некоторых трагедиях Шекспира, рифма возникала и в ключевых местах пушкинского «Бориса Годунова». Теперь так происходит и в коротких лирических стихах.
Если рифма необязательна, то она становится всего лишь одним из способов создания смыслов из звучания стиха, уравнивается в правах с другими видами звуковых повторов. В стихотворении, насыщенном созвучиями в разных местах (а не только метрически значимых), рифма не всегда оказывается на первых ролях — и возможность перенести «ритмический курсив» с конца строки в другое место позволяет поэту не только создавать особую интонацию, но и особым образом расставлять смысловые акценты:
***что за слово-то ношеное от старшего по наследствукак весы покаты а мать с отцом еще молоды и тревожныне досталось кому серебряной ложки к тем едутв крахмальных халатах практиканты из неотложкитряпки нараспашку пеленки над кроваткой иконки [204]— пишет Станислав Львовский в стихотворении о болезни ребенка, создавая атмосферу высокого эмоционального напряжения в том числе и за счет того, что все рифмы в этой строфе неточные (наследству — едут, тревожны — неотложки — иконки), зато она пронизана более точными созвучиями, находящимися в разных местах строки (покаты — халатах — практиканты, ложки — неотложки, пеленки — иконки).
С другой стороны, даже если поэт сводит к минимуму звуковую организацию стихотворения — окончания стихов все равно остаются выделенным местом, где любой художественный прием особенно заметен. Так возникают «смысловые рифмы» — концовки строк, не похожие друг на друга по звуку, но все равно тесно связанные по смыслу:
прийти к женщинепоговорить о чувствах [28]— нарочито незатейливая миниатюра Ивана Ахметьева накрепко связывает два слова на концах строк, иронизируя над скучной инерцией мышления (как будто больше говорить с женщиной не о чем).
<p>Читаем и размышляем 12.3</p>Александр Сумароков, 1717–1777 ( ПРОТИВУ ЗЛОДЕЕВНа морских берегах я сижу,Не в пространное море гляжу,Но на небо глаза возвожу.На врагов, кои мучат нахально,Стон пуская в селение дально,Сердце жалобы взносит печально.Милосердие мне сотвори,Правосудное небо, воззриИ все действа мои разбери!Во всей жизни минуту я каждуУтесняюсь, гонимый, и стражду,Многократно я алчу и жажду.Иль на свет я рожден для того,Чтоб гоним был, не знав для чего,И не трогал мой стон никого?Мной тоска день и ночь обладает;Как змея, мое сердце съядает,Томно сердце всечасно рыдает.Иль не будет напастям конца?Вопию ко престолу творца:Умягчи, боже, злые сердца! [306]Александр Блок, 1880-1921
