***Может быть, ты еще хочешь вернутьсяв жалобный мир, где так жалко дрожит,кружится белое бальное блюдцев черном театре разъятой души?Как утомительны зрячие воды!Можно лишь в танце душу спасти.Милая, милый, не помню я, кто ты —медиумический дух травести?Род полуведенья, дух полузнанья,самобормочущий, шарящий стих?Шелест и щелканье, свист и зияньепауз молочных и ран световых.Как на корню засыхает растенье,как задыхается бешеный кит,я бы хотел умаленья, безтемья…Время щебечет и бездна чадит. [217]1979–1981Владимир Аристов, 1950 ***На каменном школьном крыльце ты лежал, обнаженный, как нож,В глубине двора черная зелень едва шевельнуласьИ шумел дождь во сне чужомПрекращаемый взмахом ресницТы упавший лежал не прикрытый ничем, юный,ни пергаментом титуловни имен, вписанных в книгу вовнене прикрытый ничем, кроме одежды(на ступенях, на обшарпанном пенном крыльце)Снега шум в кулаке твоем, равномерно сжимавшемся слышен был — это шум посторонних часов…перед дверью в нелепую зелени бездну… [19]Николай Некрасов, 1821-1878
