— На протяжении трех последних дней главная тема наших новостей остается неизменна. Беспорядки продолжаются по всей Испании, к нам поступают сообщения о бунтах и митингах в других странах. К несчастью, не обходится без жертв.
Жизель продолжила рассказывать о количестве погибших и пострадавших, а на экран был пущен сюжет с картинами из ряда европейских государств. Менялись только заставки с названиями городов, бунтари с бейсбольными битами в руках и бутылками с зажигательной смесью оставались на экране неизменно. Везде происходило одно и то же и это очень пугало.
— Барселона, к счастью, отсутствие электронной и мобильной связи переживает более спокойно, - продолжила Жизель. - На площади Каталонии третий день раскинут палаточный лагерь, но участники этой тихой забастовки ведут себя мирно. В этом убедились наши корреспонденты, побывавшие там накануне.
В кадре появилась Энни с микрофоном в руке. Из-за ее спины выглядывали разноцветные макушки палаток, по площади гуляли демонстранты, которые совершенно не были похожи на тех бунтарей из Германии или Голландии, которых показывали в прошлом сюжете.
— Столько времени уже работаю на телевидении, а до сих пор не могу привыкнуть видеть себя на экране, - сказала Энни. - Мне кажется, у меня левый глаз больше, чем правый, как считаешь?
— Нет, правый больше, - засмеялся Карлос, пытаясь подбодрить ее.
— Я серьезно?
— У тебя абсолютно одинаковые глаза, и очень-очень красивые, не выдумывай.
Энни улыбнулась и снова уставилась в телевизор. На экране она брала интервью у двоих парней, которые были вновь присоединившимися членами палаточного лагеря, и у простого прохожего, который высказывал свое недовольство этими "бездельниками и тунеядцами". После этого в кадре внезапно появился Николас и уставился в камеру. От неожиданности Энни вскрикнула, чем напугала медсестру, которая, по всей видимости, за свою карьеру повидала большое количество психов, но таких странных журналистов видела впервые.
— Карлос, - схватила она раскрывшего рот от удивления оператора. - Мы же это не снимали? У тебя же камера не работала, когда мы оказались в палатке.
— Так оно и было, - шокировано смотрел в голубой экран Карлос. - Я пересматривал весь отснятый материал в редакции, этих кадров не было.
— Так откуда же они? - закричала Энни.
— Молодые люди, я попрошу вас вести себя тише, здесь нельзя громко разговаривать, - сказала медсестра.
Энни не обратила на нее никакого внимания. Они с Карлосом пристально смотрели в телевизор. Николас молча смотрел в камеру, прямо в глаза зрителю. Он не говорил ни слова, на его лице не было абсолютно никакого выражения. Старец словно чего-то ждал. Немая каменная сцена длилась несколько долгих секунд, после чего он, наконец, поднял правую руку, растопырил два пальца и показал V-образный знак.
— Что это значит? - испуганно прошептал Карлос.
— Кажется, это международное обозначение слова "мир" или "победа", точно не помню, - едва слышно ответила Энни.
Николас на экране слегка улыбнулся, затем резко указал пальцем в камеру. Энни с Карлосом резко отшатнулись назад от неожиданности, напряженно переглянулись, а когда снова устремили взгляды в телевизор, обкуренного хиппи там уже не было. Там не было больше ничего, кроме шипящего серого экрана. Оглушающий шум, сменяющийся сильным грохотом, возник так же неожиданно из ниоткуда, как и Николас на экране. Это было последнее, о чем успела подумать Энни.
Джоди проснулась от того, что почувствовала сильный голод. В животе резко заныло и заурчало, а когда она попыталась встать с кровати, то ее едва не стошнило. Тошнить, правда, было нечем: Джоди не ела двое суток, и если сегодня, как и в предыдущие два дня, она вновь объявит бойкот своему желудку, скорее всего, он попытается отомстить.
Она зашла в ванную, открыла кран с холодной водой и подставила свое лицо под струю. Слегка придя в чувства, Джоди осмелилась посмотреть на себя в зеркало. Растрепанные сальные волосы, мешки под глазами и опухшие веки, через которые с трудом можно было рассмотреть глаза. Джоди стало себя жалко, и она снова заплакала. Она опустилась на пол и, обхватив колени руками, не сдерживаясь, громко заревела. В таком состоянии она просидела в ванной комнате не меньше двадцати минут. Она уговаривала себя успокоиться, умыться, привести себя в порядок и пойти на учебу, где она не появлялась уже два дня. Она понимала, что о ней уже начали беспокоиться, вчера приходила напуганная подруга Кейт, но Джоди ей не открыла. Не исключено, что Кейт придет и сегодня, чтобы проверить, все ли в порядке, но Джоди снова ей не откроет, поскольку не хочет, чтобы хоть кто-то видел ее в подобном виде. Что касается преподавателей, скорее всего, некоторым из них будет трудно объяснить свой двухдневный беспричинный прогул, и это может негативно сказаться на ее успеваемости.
