Ника жмется к спинке и старается уравнять дыхание, но слезы сбегают из темницы и крохотными пленниками капают на потертую ткань дивана. Один раз она ускользнула от Габриэля. Но дважды просить у судьбы спасения безнадежно.
Мужчина закатывает рукава плотной рубашки темно‑гранатового цвета и берет в руки тщательно наточенный нож. Он переливается искорками в свете большого фонаря, который стоит на шатком столе.
Ника умрет. С этим надо смириться. Но перед смертью она имеет право знать правду.
– Это ты убивал девушек?
Габриэль смотрит на Нику, будто видит пришельца, а затем громко хохочет. Подходит ближе и рывком сажает ее. Холодное лезвие проскальзывает по ее щеке.
– Глупее вопроса я не слышал. Девчонок убивал твой граф, с которым ты целовалась на потеху всему городу. Я не убийца, я – садист.
– Не верю.
– Да мне плевать веришь ты или нет. То, что требовалось от этой семьи, я получил. Ты – здесь. Больше мне ничего не надо.
Грубый, жаркий поцелуй опаляет губы Ники. Она стискивает зубы, но язык Габриэля прорывается дальше, будто высасывает из нее жизнь.
Умоляет себя Ника. На цифре шесть Габриэль отрывается от нее, и она жадно глотает воздух.
– Соскучилась, девочка. – Он шипит ей прямо в лицо.
Ника молчит, боясь, как бы ее не вырвало прямо на пол.
Габриэль выпрямляется и, так и не дождавшись от нее ответа, наотмашь бьет по лицу. Щеку опаляет. Ника валится на бок и то ли стонет, то ли кричит. Слезы не смывают боль, а лишь усиливают.
– Не играй со мной в молчанку, милая. – Жесткие пальцы хватают Нику за лицо, и возле ее глаза замирает лезвие. – Ты знаешь, я люблю беседы. Поэтому, если не хочешь, чтобы я и правда стал Итальянским Потрошителем, говори.
– Хо‑ро‑шо, – хрипит Ника и вздыхает, когда Габриэль отпускает ее. – Ты должен был умереть, – бормочет она первое пришедшее на ум.
Мужчина вновь сажает ее, словно куклу.
– Да. Ты проломила мне череп. На мое счастье – неглубоко, но все равно пришлось ставить титановую пластину, – Габриэль подтаскивает к дивану стул и садится рядом, – и убить лучшего друга. Знаешь, чего стоило подсыпать ему яд? А ведь он спас меня. Я даже не помню, как дотянулся до телефона и объяснил ему, где нахожусь. Не помню, как попал в больницу. Но после реабилитации он стал задавать ненужные вопросы. Поэтому у меня не осталось выбора. Это ты виновата в его смерти. Ты! – Очередная вспышка ярости, и в живот Нике прилетает кулак. Она сгибается пополам и заходится в кашле, который перерастает в стон. – Ты убила его! – орет Габриэль.
Он швыряет стул в стену, и ошметки дерева летят в стороны, а на пол сыпется глиняная пыль. Глаза мужчины наливаются, и кажется, что они вот‑вот лопнут. По шее бегут вздувшиеся вены. Его ярость искренна.
Ника вжимается в диван и боится разлепить губы. Любое неверное слово тянет за собой боль.
– Больше я не допущу такой ошибки, милая. – Габриэль снова устремляет на нее взгляд безумца. – Этой ночью ты будешь умолять меня о смерти, когда я отрежу тебе каждый палец, а затем доберусь до лица.
Она дергается и закрывает лицо связанными руками, боясь еще одного удара. Но мужчина не шевелится.
– Все эти годы я не забывал про тебя. Искал, где ты прячешься. Нашел твой сайт, но ехать за тобой в Россию – так скучно. Нет. Ты нужна мне была здесь, иначе месть получилась бы фальшивой.
– Мстить за то, что мне не повезло встретить тебя? – Ника поражается своей дерзости и от страха задерживает дыхание.
Габриэль хохочет. Подцепляет пальцами ее локон и легко отрезает ножом. Заточенное лезвие не ощущает препятствия. Сердце подскакивает до самого горла.
– Не забывай, детка. За каждое слово человек несет ответственность. И ты понесешь двойную.
Он чиркает ножом по плечу Ники, и она вскрикивает. Ткань расползается, оголяя рубиновый порез.
– Примерно полгода назад я познакомился с Джианной Карлини. Случайность, настоящее волшебство, – продолжает Габриэль, и в его устах последнее слово звучит богохульством. – Богатая итальянка легко влюбилась в меня и разболтала по пьяни о паранойе своей сестрицы. Я понял, как разыграть карты. Показал ей твой сайт, уверил, что ты и есть та девушка из пророчества, а дальше они все сделали за меня.
– Так это ты подстроил, – всхлипывает Ника.
Отчаяние дикой кошкой царапает душу.
– Разумеется, детка. Только ждать пришлось дольше и коротать дни в грязной гостинице, чтобы не светиться лишний раз. Я надеялся прижать старшую сестру, но она оказалась крепким орешком. И заявила, что не отдаст мне тебя, даже несмотря на шантаж. Она прекрасно знала, что у меня нет доказательств того, что это их семья стоит за убийствами. Но потом она сдохла, и я получил шанс забрать то, что принадлежит мне. Как видишь, их внутренние распри сыграли в мою пользу, и теперь ты здесь.
Габриэль хватает ее за руки и притягивает к себе.
– Иди сюда, – с придыханием произносит он. – Будешь хорошей девочкой, и я развяжу тебе руки.