– Анджело… – шепчет она и протягивает руку к застывшим глазам мужчины. Лицо залито кровью. – Я люблю тебя, – в первый раз произносит она, но Анджело уже не слышит. Он мертв.
Дино просыпается от жуткого грохота, который доносится со стороны замка. Сегодняшний день он не смог посвятить слежке из‑за работы, но к ночи вернулся, и усталость тут же его сморила. А теперь этот грохот.
Он заводит старенький «БМВ» и выезжает со смотровой площадки. Но уже минут через пять тормозит и бросает машину прямо на дороге. Ночь разрезается светом фар двух машин.
– Дева Мария!
Дино вылезает наружу и бежит к раскуроченным автомобилям, которые снесло в лес. Лобовое столкновение, не иначе. Дино заглядывает в смятый «Рено». За рулем мужчина, но его сплющило так, что вытащить невозможно. К горлу подкатывает тошнота, и он поспешно отворачивается. Мертвецу не поможешь.
«Тесла» лежит на крыше. Водитель мертв, из горла торчит осколок стекла. А вот женщина, возможно, без сознания.
– Твою мать, графиня?!
От шока Дино застывает. Затем резко дергает дверь, но ее заклинило. Он ругается и протягивает руку сквозь разбитое стекло. Касается шеи женщины, пытаясь нащупать пульс. И тут же разочарованно встает.
Достает мобильный, набирает телефон полиции:
– Алло. Это журналист Дино Бьянки из газеты «Либерта». Я нахожусь неподалеку от замка Кастелло ди Карлини. Здесь авария. Трое погибших.
Ожоги от сигареты Габриэля и чимаруты Маддалены безумно болят. Заклейменная дважды.
Ника застегивает кофту и отпивает горячий чай. Блаженство, что сердце больше не болит. И встречать рассвет после сегодняшней ночи – счастье. На кухню заходит Стефано – бледный, весь в пыли и крови, и обессиленно падает рядом на стул.
– Тебе надо в больницу, твоя рука ужасно выглядит.
Стефано только морщится:
– Звонили из полиции. Рядом с замком произошла авария. Три смерти. Анджело и Паола. А третий – Габриэль.
Ника давится чаем и заходится в кашле. С минуту молча смотрит на Стефано, ожидая увидеть слезы или боль в глазах от потери сестры, но он опустошен так же, как и она.
– Значит, это я должна была умереть от рук Габриэля. Моя судьба, – говорит Ника. – Паола выбрала неудачную кандидатку для обмена.
– Я уже не знаю, как должно было быть. Что правильно, а что нет. Если бы Марко не пленил Маддалену, она бы не прокляла его. И никто бы не умер, не сошел с ума. Я потерял отца, Джианну и Паолу из‑за ошибки, которую совершил мой предок четыреста лет назад. Разве это справедливо?
Из‑за горечи в словах Стефано даже чай теряет свою сладость.
– А когда жизнь была справедливой? Люди сами строят свою судьбу. Они могут каждый раз при выборе принимать правильное решение. Но мы живем в обществе, и никто не дает гарантии, что нам не придется расплачиваться за чужие ошибки.
Они снова замолкают. Сидят рядом, но не смеют даже прикоснуться друг к другу. Потерянные для всего мира.
– Ты собираешься рассказать полиции, что Паола и есть Итальянский Потрошитель?
– Нет, – твердо отвечает Стефано. – Да, быть может, стоило рассказать правду, но, несмотря ни на что, она – моя сестра. Я не смог защитить ее при жизни, но я не позволю марать ее имя после смерти.
– Она прострелила тебе руку, – напоминает Ника. – Убила трех девушек, Джианну и из‑за нее могла погибнуть Мими. Ты уверен?
– Да. Пусть это будет моей очередной ошибкой.
И Ника смотрит в его серебристые глаза, погружаясь с головой. Хотелось так много сказать мужчине. Раньше. А сейчас ничего, кроме отрешенности, она не испытывает.
– Спасибо, что спас меня.
– Это меньшее, на что я способен, – усмехается Стефано. – Что будешь делать теперь, когда все закончилось?
Ника пожимает плечами и выдавливает улыбку:
– Поеду домой. К маме.
Стефано заплатил за работу сполна, даже больше. Предоставил личный самолет и организовал ее доставку до дома в России. Но на прощание ничего не сказал. Не поцеловал. Не обнял.
Ника понимала, ему предстояло разобраться с полицией, придумать убедительные объяснения произошедшему, но не сомневалась, что ему не составит труда это уладить.
В душе надеялась, ждала, что он позвонит, но шли дни, недели, ничего не менялось. И тогда она поняла – ждать нечего.
За окном пушатся снежинки, и радует, что в декабрьскую субботу не надо никуда идти. Ника потягивается в постели и откидывает пуховое одеяло. После огромной спальни в замке она долго привыкала к своей комнате три на три метра. Но при мысли о возвращении в Кастелло ди Карлини мышцы сводило судорогой.
Подходит к зеркалу на перекошенной дверце шкафа и приспускает с плеч ночную рубашку. Задумчиво проводит пальцами по витиеватому красному ожогу в форме чимаруты. Пальцем касается бугристой точки от сигареты, почти незаметной. Каждый визит в Италию стоит ей нескольких шрамов. Слишком дорогое удовольствие. И все же только теперь Ника ощущает, что она свободна.
Открывает шкаф и достает из ящика ту самую фотографию, на которой была заснята семья Карлини. Джианна и Паола кажутся такими счастливыми.
Ника проводит большим пальцем по лицу Стефано.