Она отворачивается и украдкой вытирает слезу, но боль не скрыть даже сильным людям. Поспешные шаги по ступеням наверх, Анджело преданно идет следом. Еще секунда, и их нет, а Ника и Стефано остаются вдвоем в тусклом полумраке, где с трудом разглядишь собственные руки.
– Тебя надо развязать, – произносит Ника и пугается своего голоса. Он лишен всех тональностей и звучит как расстроенное пианино. – И нужно добраться до врача.
Почти на ощупь ползет на четвереньках к столу, где в сиянии свеч блестит кинжал, оставленный им в качестве сувенира.
– Ника, осторожнее. Смерть может поджидать тебя где угодно. Проклятье…
– Ты же не верил в него, – перебивает она.
Поспешно добирается до Стефано и, прищурившись, разрезает скотч на руках. Пока мужчина со стоном разминает запястья, она освобождает его ноги и брезгливо отбрасывает кинжал в угол.
– После увиденного во что угодно поверишь. – Стефано осматривает плечо. – Повезло, пуля навылет, задета только мягкая ткань. Помоги мне.
Вдвоем они туго перевязывают рану, и кровь медленно останавливается. Ника замечает возле стены окровавленную пулю и поспешно отворачивается.
– Не стоило тебе поддаваться на провокацию Паолы, – бурчит он.
– Да? Тогда Анджело прострелил бы тебе ногу, затем вторую, и так до тех пор, пока ты не превратился бы в решето. С безумцами не торгуются.
Стефано тихо выдыхает, видимо, не найдя силы согласиться с Никой. Она понимает: тяжело поверить, что родная сестра готова убить тебя.
– Давай выберемся отсюда и подумаем, что делать дальше. Главное, не отходи от меня ни на шаг.
– Стефано. – Ника хватает мужчину за руки, пачкая кровью, оставляя на нем свой отпечаток, и коротко прижимается к его губам. – Я хочу, чтобы ты выслушал меня. То, что я расскажу, прозвучит безумием, но ты должен мне поверить. Потому что я не вру.
– Я не верил своей сестре и получил по заслугам. Больше подобной ошибки я не совершу. – Его серебристые глаза стали почти черными в полумраке.
Ника переводит дыхание.
– Когда я приехала в ваш замок, я стала путешествовать во времени. Словно проваливалась в фотографии на сто, двести, триста лет назад. Я видела смерть Джульетты, Росины и Франчески. И в их гибели не было ничего сверхъестественного. Только случайность, неловкость и сумасшествие. Но еще я видела Маддалену. Марко любил ее и ненавидел за то, что она не отвечала взаимностью. Поэтому он замуровал ее заживо в стенах подземелья. Видимо, испытывал извращенное удовольствие, что она навсегда осталась с ним рядом. И кажется, я знаю, как снять проклятье.
С минуту Стефано ошеломленно смотрит на Нику, и только губы беззвучно шевелятся. А потом он произносит:
– Я слушаю.
Каждый шаг дается тяжело. Невыносимо. Будто к ногам привязали по гире. Ступни даже не оторвать от пола, а сердце бьется в груди так неохотно, что по спине ползет липкий страх – вдруг оно остановится.
Ника поправляет съехавшую с плеч спортивную кофту, первое, что она откопала в чемодане. Стефано ищет в замке кирку или что‑то похожее, чем можно разрушить стену. Поиски затягиваются. В ожидании Ника сидит, сжавшись в комок, в парадной зале и считает секунды.
Страх, который она переняла от Паолы, сжигает остатки здравого смысла. В таком состоянии человек способен не только убить чужака, но и уничтожить родную семью. Крупицы пота бегут по вискам, попадают на веки и разъедают глаза, как кислота. А в каждой клеточке тела живет усталость.
Двери распахиваются, и в лунном свете появляется Стефано. Он сжимает в руках лом.
– Ника!
Сердце сжимается, и в груди разливается давящая боль. Ника пытается сдержать стон, но он ее пересиливает.
– Как ты себя чувствуешь? – Стефано опускается перед ней на корточки и убирает влажные волосы со лба.
– Из нас двоих у тебя прострелена рука, – хрипло смеется Ника, но тут же морщится от очередного спазма.
– Не смешно. У Паолы было слабое сердце. Если вы действительно поменялись судьбой…
– Я чувствую это, Стефано, – перебивает она. – Времени осталось мало.
Он молча кивает и подхватывает ее правой рукой, а раненой волочит ржавый лом по полу, оставляя после себя противный скрип.
Они осторожно спускаются по ступеням в подземелье, подсвечивая путь смартфоном. Ника поскальзывается, но Стефано удерживает ее от падения, и вместе они преодолевают последний путь. Чертыхаясь, мужчина находит выключатель и врубает светильники, которые неохотно загораются через один и лениво мигают, словно вот‑вот вырубятся.
– Замок сегодня явно не на нашей стороне, – бормочет Стефано.
– Ну, все могло быть хуже. К примеру, Паола решила бы замуровать нас в комнате Викензо. От этих жутких глаз мне было не по себе. А так, я хоть и при смерти, но, по крайней мере, получила шанс спастись.
– Поражаюсь твоей способности находить хорошее в плохом.
– Если выбирать между Габриэлем и проклятьем, то я выберу второе, – не задумываясь, отвечает Ника.
Они проходят мимо обгоревшей темницы, которая навевает мрачные воспоминания об обожженном теле Мими, и останавливаются в конце коридора перед стеной, заросшей паутиной.
– Кажется, горничные сюда не добрались.