Он остановился, пытаясь справиться с накатившей лавиной весьма неприятных воспоминаний. Это не могло остаться незамеченным. Сильвестр, хоть и находился сейчас в прострации, сразу понял, что с отцом что-то не так.
– Пап, ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, положив руку ему на плечо и пытаясь заглянуть ему в глаза.
Но отец словно не слышал его. Он мотал головой то направо, то налево, как будто видя перед собой какую-то другую, доступную только его взгляду, картинку. Смотреть на его состояние со стороны было невыносимо. Сын уже вовсю тряс отца за плечо, пытаясь вернуть его в чувство, но получалось не очень.
Прошла пара минут, прежде чем к Генри начал возвращаться разум. Сильвестр понял это по взгляду. Генри на несколько секунд застыл, словно соображая, что вообще вокруг происходит. В какой-то момент шестеренки в его голове, видимо, встали, наконец, на место. Он посмотрел на сына и попытался сделать так, будто ничего только что не произошло. Сейчас было не время и не место рассказывать ту историю. Историю, разрушившую его жизнь. Гораздо важнее сейчас было поддержать сына. Чем он и планировал сейчас заняться.
– Ты в порядке, пап? – повторил Сильвестр уже в который раз.
Генри попытался улыбнуться. Получилось откровенно плохо, но как уж вышло. Он честно старался.
– Я в норме, – сказал он. – Просто произошедшее сильно меня потрясло. Даже не представляю, что сейчас чувствуешь ты.
Сказал и снова обнял сына. Буквально на несколько секунд. Оба понимали, что количество объятий за этот день превысило для них все допустимые нормы.
Когда оба пришли в себя, то вдвоем, абсолютно не сговариваясь, направились к стеклянной перегородке, которая все так же находилась с правой стороны от входа, как и много лет назад. За перегородкой сидел молодой полицейский, без всякого интереса наблюдавший за парнем с мужчиной. Зрение у Генри к этому возрасту, а было ему сейчас уже пятьдесят лет, было не самым лучшим, и он не сразу разглядел звание. Но вот когда они подошли поближе, то на него снова накатило – за перегородкой сидел сержант.
Генри крепко выругался про себя, стараясь внешне вида не подавать. Но краем сознания все-таки заметил, что мимика на его лице живет какой-то своей жизнью, совершенно не слушаясь своего хозяина. Но, как бы там ни было, молодому сержанту, который был чуть ли не полной копией такого же сержанта много лет назад, было все равно, кто как на него смотрит и кто что от него хочет. Сержант мечтал и сейчас, и вообще всегда только об одном – он думал об окончании его смены и о том, как придет домой и завалится на диван с бутылкой пива в одной руке и пультом от телевизора в другой. Так что, когда к нему подошли парень с мужчиной, он с огромным трудом сконцентрировал на них свое внимание.
Возможно, кто-то другой первым задал бы вопрос посетителям. Но только не этот сержант, сидевший на входе. Вместо этого он лишь пялился в упор на ненавистные ему лица каких-то граждан, даже не пытаясь скрыть своего настроения на своем лице.
– Нас вызвали для дачи показаний, – нехотя обратился Генри к молодому сержанту. – Куда нам пройти?
На лице сержанта не дрогнул ни единый мускул. Он вообще никак не отреагировал на слова мужчины. Лишь губы его словно сами по себе очень сухо произнесли уже приевшуюся фразу:
– Третий кабинет.
Даже Сильвестр почувствовал напряжение в отце. Молодой сержант явно ему не нравился. Сильвестру даже показалось, что его отец сейчас взорвется от напряжения, своей огромной рукой схватит сержанта за горло и придушит прямо сквозь небольшое окошко. Но нет, он ошибся. Наверное, все-таки к счастью. Не хватало им еще таких неожиданных неприятностей, как преследование полиции…
– Как нам пройти к нему? – проглотив взрывоопасное вещество под названием нервы спросил Генри.
Сильвестр мог бы поклясться, что слышал, как хрустнули от напряжения отцовские пальцы, сжатые в кулаки.
– Налево по коридору, – все так же бездушно ответил сержант.
Казалось, он вообще не считывает эмоции стоящего перед ним гражданина. Перед ним как будто вообще никого не было. Какой же он все-таки ублюдок, подумал Генри, когда они с Сильвестром уходили в обозначенном сержантом направлении. Чтоб ему пусто было, придурок поганый…
Безусловно, такие мысли были недостойны взрослого состоявшегося мужчины пятидесяти лет, но Генри бесила вся эта ситуация. Его бесило, что все повторяется, его бесил этот сержант за стеклянной перегородкой. Казалось бы, причем тут вообще сержант? Он ведь вообще ничего сильно плохого ему не сделал. Да что далеко ходить – они вообще встретились первый, а, возможно, и последний раз в жизни. Тогда чего на него обижаться то? Чего на него злиться? Все было сложно и запутанно в голове у Генри. До того запутанно, что он и сам с трудном мог сейчас разобраться в дебрях своих мыслей и настроений. Он знал лишь одно – этот сержант очень походил на сержанта, сидевшего здесь, на этом же самом месте, много лет назад. И данное обстоятельство очень сильно напоминало Генри о произошедшем когда-то горе. Горе, которое он так и не смог забыть, как ни старался…
