Аэроспидер имел форму наконечника стрелы, уплощенного снизу, где у него находились антигравы. Сзади у него располагался кузов на четыре эльфа в средней или шесть в легкой броне, также сидения можно было убрать, получив немало места для груза. Спереди же находились места для пилота и еще одного пассажира, куда и сели Алексей с надувшейся Сильфиной. Причем как в самолете передняя часть открывалась полностью. Между кузовом и кокпитом располагался реактор, радар и искин. Сам аэроспидер не имел иллюминаторов или окон и был абсолютно черным. Снаружи находились только проекторы щита и камеры, которые транслировали на шлем бронескафа, нейросеть пилота или внутренние экраны кокпита изображение снаружи и всю входящую информацию с сенсоров, сканеров и радара, из-за чего непривычный к такому разумный почувствовал бы себя летящим в открытом небе. Хотя нет, непривычный бы был дезориентирован сенсорной перегрузкой. Управлялся аэроспидер тремя способами: подачей мысленных команд искину, полуавтоматическим управлением через нейросеть или собственный искин, а также самым редко используемым — ручным, которое нужно только, если искин спидера и внутренняя связь откажут. Хотя и в таком случае можно с помощью наручного шлейфа подключиться через панель управления.
— Слушай, — через несколько минут полета позвала Сильфина. В отличие от Алексея, она интровертом не была, а потому она ощущала жуткую нехватку в общении. — А что ты будешь делать… Ну, после всего? Получишь деньги, титул, а дальше?
— Я так далеко не задумывался, потому что жизнь такая поганая штука, что если слишком далеко планируешь, она обязательно даст тебе под дых, — он вспомнил как совсем недавно, пару месяцев назад, сидел дома и самым амбициозным его планом была покупка новой игровой приставки. — Но в общем полетать по галактике, а потом осесть в каком-нибудь институте, стать ученым.
— И какой направленности? — удивилась принцесса, не ожидавшая от «варвара», который, как она считала, просто наворовал кучу баз для своего освобождения, такой тяги к науке.
Впрочем, она не знала об его уровне интеллекта, так как Алексей был не из хвастливых. И вообще считал определение его уровня по скорости когнитивных вычислений глупостью. В прошлой жизни он знал о синдроме Саванта — когда люди с психическими расстройствами вроде аутизма проявляли какие-то таланты в других сферах. Например, считали чуть ли не быстрее компьютера. Вот у них скорость вычисления была бы такой, что здесь любой определитель бы зашкалил. Но нужно ли это для науки? Нет. Для науки нужен особый склад ума: радость от открытия неизведанного, терпение, воображение, в конце концов, и огромное количество труда. Причем с последним в этой галактике все в основном плохо — разбаловали разумных базы и искины. Эратосфен ещё в третьем веке до н.э. с помощью скафиса вычислил размеры Земли. Любой школьник в его мире знал во много раз больше о мире этого самого Эратосфена, но кто из них смог бы повторить его подвиг, особенно имея только знания современника Эратосфена?
— Пока не знаю… Но разве меня кто-то ограничивает? Как ты сказала, я буду жить до тех пор, пока меня не прикончат, то есть, я надеюсь, что очень долго. Попробую разное, тем более что с моей ДНК само собой напрашивается изучение артефактов предтеч, но в общем меня привлекает пока что генетика и нанороботы.
Аэроспидер летел очень быстро, но при этом компенсаторы и энергетический щит настолько нивелировали все неприятные ощущения вроде воздушных ям или перегрузок, что только по экрану можно было понять, что они движутся.
— А ты чем?
— Как чем? — растерянно посмотрела она на парня. — Я принцесса.
— И это род деятельности такой? «Я принцесса». Насколько мне известно, даже правители занимаются в основном дипломатией и только самыми важными проблемами, которые не скинуть на искины, заместителей и помощников. Устроили бы давно технократию и коммунизм.
— Ха, сразу видно, что ты перерожденный. Подобные попытки были, но приводили к тотальной деградации населения, которое в большинстве своем ничем не занималось, а только жрало, спало, сидело в вирт-играх и изредка или наоборот слишком часто совокуплялось.
— Как раз об этом я знаю, — кивнул парень. — Но вся проблема в таких случаях заключалась в том, что разумные были не готовы к таким переменам. Они с детства воспитывались исключительно на внешних побуждениях и мотивации: алчность, голод, зависть, потребительство. Но пытался ли хоть кто-то воспитать такой народ, который будет творить просто потому, что он хочет выразить самого себя? Чьи стремления и мечты будут не разбиваться об жизнь из-за того, что за их мечту мало платят или наоборот, ее воплощение слишком дорого, а поддерживаться?
— Это утопия, — вздохнула и покачала головой девушка.
— То, что это утопия, еще не значит, что к этому не стоит стремиться. Взгляни на меня. Будь я обычным жителем этой галактики, с моими способностями кем бы я стал?
— Элитным военным… Может быть, аристократом.
