— Базы рейнджера седьмого уровня, — разобрав бластер на составляющие в виде прямоугольного аккумулятора с контактами внутри рукоятки, камеры с сжатым газом в том месте, где у огнестрела находится механизм затвора, плазмообразователя в середине и электромагнитного ускорителя вокруг ствола и так же ловко собрав, ответила она.
— Лихо, — одобрительно кивнул он. — Если возникнут проблемы или меня не будет больше двух часов — улетай.
— Не боишься, что улечу сразу же, как ты уйдешь? — поместив бластер в кобуру, спросила она.
— Там внутри бомба, — отмахнулся Алексей. — Полетишь сразу — и искин даст сигнал на подрыв. Так что лучше жди здесь.
Девушка в ответ только хмыкнула и возвела очи горе. Нет, она понимала, что бомба ничуть не навредит самому парню, но должен же быть предел паранойи? Алексей же, активировав оптическую маскировку и форсаж, взмыл в небо, разгоняясь. Пока он летел, то думал о том, что если в его прошлом мире огромные и дорогущие линкоры ушли в небытие еще во время Второй мировой, так как их относительно легко можно было уничтожить подводными лодками, ракетами и авиацией, то здесь все совсем иначе по трем причинам.
Во-первых, существуют энергетические щиты, которые по прочности превосходят любой материал кроме квантаниума, а также мощные системы противоракетной и противовоздушной обороны под управлением искинов. Тяжелые ракеты просто не успеют добраться даже до щита, а бомбить щит москитным флотом какого-нибудь крейсера можно до посинения — он будет восстанавливаться быстрее, чем получать урон, это при условии, что корабль будет стоять на месте и не отстреливаться в ответ. А он не будет. Во-вторых, реакторы, мощность которых экспоненциально растет от объема. То есть, реактор радиусом в метр может быть слабее в 226 раз, чем реактор радиусом в шесть или в тысячу раз, чем десятиметровый. В-третьих, для пробития щитов соразмерного класса необходимы либо тяжелые бластеры, либо огромные ускорители, для которых также нужно много места. И наконец, в-четвертых, сканеры, гипердвигатель и искин на таких кораблях ставятся также соразмерные. Так что один линкор может контролировать целую звездную систему, а также «прыгать» на сотню световых лет, тогда как крейсер — всего около двадцати.
Вот и выходит, что чем больше звездолет, тем сильнее у него щиты, мощнее реактор, лучше ПВО и ПРО, можно вместить больше авиации и десанта, а также тяжелее главная пушка. А если учесть повсеместное использование автоматизации, то количество экипажа требуется не тысячи разумных, а всего около сотни, если не считать противоабордажную команду. И то даже это количество можно сократить до одного капитана, так как искин и дроиды все могут сделать сами.
Так почему по галактике не летают одни линкоры и гигантские дредноуты? Только по одной причине — это безумно, просто баснословно дорого. На создание одного крейсера шестого поколения «Аскемура» подобного тому, что Алексей видел перед собой, уйдет что-то около ста миллиардов. На тяжелый крейсер длиною в два километра — уже от одного до пяти триллионов. На линкор не менее четырех-пяти километров — несколько десятков триллионов. А на дредноуты, что начинаются от десяти километров, работают целые государства из десятков звездных систем, которые зачастую не имеют больше одного-двух таких гигантов, и строить их могут пару десятков лет. Нет, корабли прошлых поколений намного дешевле — их зачастую восстанавливают после побоищ или списывания, но технологии не стоят на месте, и корабль предыдущего поколения иногда вообще ничего не может сделать своему собрату из следующего. Именно такие мысли пролетели в голове парня, который, разогнавшись до скорости в три десятка раз больше звуковой, своим телом протаранил крейсер.
<center>***</center>***
Крейсер «Нова Викторис».
Мостик звездолета дроу больше напоминал первоклассный номер в отеле, чем центр военного корабля. Натуральный паркет из белой с золотыми прожилками древесины меллорна украшал пол. Светлые бесились из-за подобного использования их священного древа, и в этом была дополнительная изюминка этого материала. Стенные панели и стол из этой же породы только показывали чрезмерное богатство владелицы. И это неудивительно: личный крейсер седьмого поколения принцессы Кинесии, Эллесандры, и не мог быть простеньким и безвкусным. Это, можно сказать, лицо владелицы и ее рода. Сам мостик представлял собой овальное помещение с большим троноподобным креслом в центре, обзорными голоэкранами по всей верхней части и нишами, в которых сидели пилоты, координаторы стрельб и навигаторы. Они полулежали в капсулах, где с помощью имплантов, медицинских препаратов, а также прямого подключения к системам корабля и непосредственно искину обрабатывали гораздо больше информации. Но за это приходилось платить высоким износом нервных клеток. Однако на уродов дроу было плевать: сдохнет один — наклепают еще десять.
